Генерал Чарльз Орд Вингейт погиб в авиационной катастрофе в 1944 году. Сорока лет от роду. В Израиле именем Друга названы улицы и площади городов. Его имя носит Институт физической культуры.
Третий наш герой — тот, кого сэр Исайя Берлин называл «еврейским Гарибальди», — Ицхак Саде родился в Риге в семье богатого купца. Натура страстная, безудержная, он в молодости увлекается спортом. Бокс. Футбол. Борьба. Затем искусство, любовь к которому он проносит через всю свою жизнь — он даже открывает галерею.
В 1914 году Ицхак Саде добровольцем уходит на фронт.
В 1917 году он в Петрограде — эсер, митингует, дружит с Гутенбергом (о нем позже). Впрочем, когда происходит большевистский переворот, он вступает в Красную армию — «из любви к действию», как он потом признавался своему племяннику, тому самому сэру Исайе, знаменитому философу XX века и последней любви Анны Ахматовой. Красную армию он покинул как «жестокую и непримиримую» и перешел к белым, с которыми дошел до Феодосии. Там у костра он становится свидетелем разговора, определившего его судьбу. Офицеры рассуждают о непременной после победы расправе с евреями. Ицхак Саде добирается до Палестины, где тут же ввязывается в беспорядки и попадает в тюрьму. Жена Верховного комиссара Палестины, сэра Герберта Сэмюэля, навещая арестованных, задает ему вопрос: «В чем ваше преступление?» Ответ Саде: «Я сражаюсь за свободу повсюду, где нахожусь. Все чиновники — мои враги. Я сражался с красными против белых, с белыми против красных, я сражаюсь с евреями против англичан. Готов допустить, что однажды я буду с арабами сражаться против евреев или еще кого-нибудь другого».
Срок Саде удвоили. В Палестине поначалу он работает в каменоломне — физически он всегда был необычайно силен и до старости баловался пудовой гирей, — но вскоре руководство ХАГАНЫ — организации еврейской обороны, созданной в 1920 году, — обращается к нему с просьбой принять командование отрядами в Иерусалиме. И тогда Саде формулирует принципы, которые надолго определят стиль мышления израильской армии: мы не должны сидеть, как куры в курятнике, и ждать нападения врага. Перехваченная инициатива — залог победы. Мы должны первыми наносить удары там, где они меньше всего ждут.
Саде создает мобильные отряды, действующие в основном ночью. В 1937 году таких бойцов уже шестьсот человек. «Его влияние на нас было безграничным, — говорил о Саде будущий генерал израильской армии Игаль Алон, — перед нами открылся мир романтики и благородства, мир чести и боевого товарищества». Но когда появляется Вингейт, то лучших своих бойцов Саде передает ему, ибо понимает, что Вингейт — настоящий профессионал. После гибели Вингейта он скажет: «Мы сделали бы то же самое, но в меньшем объеме и не столь талантливо».
В мае 1941 года он собирает ударные роты — «Пальмах», которыми командует до 1945-го, после чего передает командование Алону. В 1948 году он создает бронетанковые силы Израиля. С собой он забирает Натана Альтермана — великого израильского поэта. «Не дело национальному поэту протирать штаны в кафе, когда судьба народа решается на поле боя», — заявил он. Правда, к боям он Альтермана не подпускал: «Ты же национальное достояние. Смотри издалека». — «Перестань, — ответил Альтерман, — ты меня сюда не для истории затащил, а чтобы было с кем выпить после боя». (Пить они оба умели и любили.)
Бывало, Саде мчался на позиции врага на лошади, и один вид этого человека с растрепанной седой бородой и гранатами в поднятых руках заставлял арабов разбегаться. «Человек львиной храбрости» — так писал о нем сэр Исайя. И мы ему верим, потому что если не верить самому сэру Исайе, то кому вообще можно верить?
После Войны за независимость его отправили в отставку: Бен-Гурион недолюбливал этого богемистого выпивоху и гуляку, а главное — анархиста. Жил и умер Ицхак Саде в Яффо.
И вот еще одно славное совпадение. Помните козу Александра Зайда? Так вот, у Саде тоже была коза. Правда, никаких археологических открытий он с ее помощью не совершил. Честно говоря, она ему вообще была не нужна. Он держал ее только потому, что это было запрещено израильскими законами, а он считал, что идиотские правила необходимо нарушать. Вот такой человек был Ицхак Саде. Так что если будете гулять по Яффо и на улице Зихрон-Кдушим пройдете мимо дома номер 3, то вспомните Ицхака Саде и его козу и знайте: это было здесь!
