— А уж для маленьких мальчиков это полный отпад!
— Спасибо, — вздыхает Бетани. — Кстати, Грант тоже участвовал в приготовлениях. Купил огромного игрушечного попугая, а сам нарядился Джоном Сильвером!
Бетани снова загрустила; видимо, воспоминания о муже и лучших временах нагоняют на нее тоску.
— По-моему, Элиза очень удачно придумала, — говорит Маргарет. — Ведь есть целая отрасль…
Дверь открылась, не дав ей договорить, и в «Путеводную нить» вошел безукоризненно одетый пожилой джентльмен. В нашем магазине мужчины — нечастые гости. Разумеется, некоторые мужчины вяжут, но в основном мои покупательницы — женщины.
Услышав звон колокольчика, Элиза поднимает голову — и вдруг бледнеет.
— Маверик! — шепчет она.
— Здравствуйте все, — нимало не смущаясь, говорит ее бывший муж. Казалось, он чувствует себя здесь легко и непринужденно, хотя далеко не всем мужчинам уютно в чисто женском окружении. — Я пришел за Элизой. — Он смотрит на нее, и я замечаю, какими нежными становятся его глаза. — Проезжал мимо — дай, думаю, зайду. Элиза, я могу отвезти тебя домой.
— Я… еще побуду здесь. — Элиза густо краснеет и, растерявшись, пропускает петлю, но тут же ловко подхватывает ее на спицу.
Приятно на них смотреть! Пусть они и в разводе, но сразу видно: их чувства до сих пор не остыли. Интересно, чем у них все кончится? Кстати, об этом Элиза и не заикалась. Когда она рассказывала нам о бывшем муже, у меня в голове нарисовалась определенная картинка. Боюсь, я подпала под влияние стереотипов: раз картежник — значит, наверняка неопрятный, опустившийся грубиян. А ее Маверик совсем другой. У него белоснежная шевелюра и холеная седая бородка; он чем-то напоминает Чарли Рича, певца кантри. Правда, при ближайшем рассмотрении он выше ростом, чем Чарли Рич, и крепче сложен.
— Не торопись, — советует Маверик. — Я припарковался неподалеку. Подожду тебя в машине.
Элиза опускает глаза на вязанье:
— М-м-м… ну ладно.
Занятие продолжается еще пятнадцать минут; потом мои ученицы постепенно, по одной, начинают расходиться, заранее предвкушая следующий урок. Кстати, любопытно, что все ученицы решили вязать мужские носки. Бетани, скорее всего, вяжет для сына. Кортни сказала, что свои носки подарит отцу. А Элиза? У меня сложилось подозрение, что ее носки получит бывший муж.
— Элиза подала Бетани замечательную мысль, — говорю я Маргарет, наведя порядок в своем классе. Последнее занятие оставило у меня приятное чувство; мы все как будто сделали шаг по направлению к настоящей дружбе.
Неожиданно я понимаю, что сестра плачет.
— Маргарет!
Она досадливо смахивает слезы — явно не хочет, чтобы я их увидела.
— В чем дело? — спрашиваю я, несмотря на свою решимость ни во что не вмешиваться. — Расскажи…
— Вчера по почте пришло извещение, — отвечает она так тихо, что я с трудом расслышала. — Мэтт не знал, что я его видела. Он сам вынимает почту, и я думала, что у нас все в порядке. Я экономлю на чем могу. Знаю, что и он тоже, но, очевидно… Ах, Лидия, мы сильно просрочили ипотечные платежи, и теперь у нас могут отобрать дом!
— Что ты говоришь! — ахаю я, лихорадочно соображая, как помочь сестре. У меня нет денег — все свои сбережения я вложила в магазин…
— Мы с Мэттом немного повздорили. Знаю, он старается меня защитить, оградить от трудностей, но ведь я его жена! Он давно должен был мне сказать! Когда я его упрекнула, он ответил, что у меня и так много забот.
— Сколько тебе нужно? — интересуюсь я.
— В извещении написано, что до следующего понедельника мы должны внести десять тысяч долларов.
— Маргарет… Извини… Я и понятия не имела.
— Знаю, знаю… Мэтт говорит, что все как-нибудь образуется, и… наверное, он прав. Я не собиралась грузить тебя нашими проблемами, просто я места себе не нахожу…
Хотя Маргарет бодрится, в сердце ко мне закрадывается дурное предчувствие. Сестра вот-вот лишится крыши над головой, а я ничем не могу ей помочь!
Глубоко задумавшись, Элиза Бомон рвала на кусочки листья зеленого салата. Внуки ушли гулять в соседний сквер с Мавериком. Люк и Джон таскали его туда при каждом удобном случае, и он всегда охотно соглашался. Будь он в половину таким же хорошим мужем и отцом, какой дедушка, они бы до сих пор жили вместе!
Элизе все больше нравилось находиться в обществе Маверика, хотя ей неприятно было признаваться в этом даже самой себе. Да, она прекрасно знала, что полагаться на него в чем-либо, даже в мелочах, опасно. Уж кому и знать, как не ей! И все же за несколько недель ему удалось сломить ее оборону, и она уже не стремилась избегать его. Мало-помалу он преодолевал ее презрение и сомнение. И не напыщенными обещаниями или громогласными заявлениями, а делами. Всеми своими поступками он доказывал любовь к Авроре и внукам. В то же время он считался и с чувствами Элизы. Он не пытался ни спорить с ней, ни оправдываться. Казалось, он совершенно искренен. И как ни хотелось Элизе оттолкнуть его, как ни убеждала она себя в том, что не должна поддаваться его обаянию, понимала, что ее влечет к нему неотвратимо.
