Элиза погрустнела, увидев, как непритворно огорчилась дочь. Пусть Аврора уже замужем и сама мать, но маленькая девочка, которая в ней сидит, до сих пор ждет счастливого конца. Как и всем детям, ей нужен отец; ей нужно знать, что родители любят друг друга.
— Бабушка, бабушка! — закричал Люк, вбегая в дом со двора.
— Что такое? — спросила Элиза, наклоняясь к внуку.
— Ты слышала? — звенел он. — Ты слышала?
— Люк… — насторожилась Аврора.
— Все в порядке. Дедушка сказал, если мне хочется, то можно тебе рассказать.
Элиза посмотрела на дочь исподлобья. Кажется, Аврора что-то скрывает, только непонятно, что именно.
— Дедушка едет на Крабские острова (так он называл Карибы), на покерный турнир!
Элиза зажмурилась.
— На Карибские острова?! — переспросила она, выпрямляясь. Маверик уже нарушил слово. Только что он клялся, что с играми покончено; и вот, оказывается, он записался на участие еще в одном турнире.
Пока я ищу для мамы хороший пансионат с патронажным уходом, Маргарет подменяет меня в магазине. Мы с сестрой распределили обязанности, потому что мне привычнее общаться с медиками и иметь дело с бумажной волокитой. Сначала пришлось на время устроить маму в отделение для тяжелобольных, потом заниматься ее денежными делами. Главное — чтобы переезд в пансионат, который нам удалось подыскать, прошел для мамы как можно безболезненнее.
Дела отнимают много времени, зато у меня появилась возможность по-новому взглянуть на все, что делали для меня родители, когда мне впервые поставили страшный диагноз. Я заполнила в банке целую кучу анкет и заявок, пообщалась с представителями нескольких страховых компаний. Целыми днями я сижу на телефоне или с кем-то встречаюсь. Часами просиживаю за компьютером. Вот почему в своем магазине я сейчас появляюсь довольно редко. Помимо всего прочего, нужно продать мамин дом. Я езжу по агентствам недвижимости, а по вечерам навожу в мамином доме порядок перед продажей. Дело не терпит отлагательств. Нам нужны деньги, чтобы обеспечить ей самый лучший уход.
В пятницу вечером, подведя итог за неделю, я пришла к неутешительному выводу. Доходы в сентябре резко упали. Мы получили меньше половины того, что заработали в августе. Я, конечно, понимала, что в мое отсутствие дела пойдут не так успешно, но даже не представляла, что потери окажутся настолько существенными.
Маргарет не очень любит заниматься торговлей; кроме того, она не разделяет моей пылкой любви к пряже. Я все понимаю, но, кроме сестры, меня никто не может подменить. Маргарет знает где что лежит, знакома со всеми постоянными покупательницами. И главное, она — моя сестра.
Перепроверив свои подсчеты, я впала в отчаяние. Огромную брешь в доходах пробивают проценты, которые приходится платить по кредиту. Мне хотелось расплатиться с банком как можно быстрее, поэтому я и выбрала кредит на полтора года. Конечно, можно поехать в банк и попросить о продлении срока, но не хочется портить впечатление, ведь я выплатила всего два взноса. Хотя в банке мне тогда ничего не сказали, я не сомневаюсь: на их решение повлияло то, что я просила кредит на короткий долгий срок.
Я сижу за столом, и мне тошно. Летом продажи обычно падают, но по сравнению с прошлым годом прибыль «Путеводной нити» удвоилась. А теперь и пряжи продается меньше, и мне приходится выплачивать огромный долг. Можно, конечно, сократить расходы — например, заказывать меньше пряжи, но мне не хочется идти на такой шаг. Ведь своим успехом я во многом обязана тому, что в «Путеводной нити» представлен широкий ассортимент пряжи — от недорогой до эксклюзивной.
Погруженная в свои заботы, я не сразу соображаю, что кто-то стучит в дверь. Услышав, наконец, настойчивый громкий стук, поспешно выбегаю в торговый зал. Если кто-то приходит в выходной день и не замечает таблички, я, как правило, объясняю, что по понедельникам мы закрыты. Но сейчас я не вправе отказывать ни одному покупателю.
Увидев, кто пришел, я невольно отступаю. У меня кружится голова. На улице стоит Брэд и всматривается внутрь, сощурив глаза и приставив руку ко лбу козырьком. Заметив меня, он тут же отходит от витрины.
В последний раз мы с ним разговаривали почти месяц назад. Кроме того, в конце августа я пообщалась по телефону с Коди, но разговор оказался тягостным для нас обоих. Мне показалось, что рядом с сыном стояла Дженис, потому что мальчик держался напряженно, осторожно подбирая слова, как будто боялся наговорить лишнего. После того раза он мне больше не звонит.
