Все это время она с такой зрелостью прощала мне любые глупости. Я удивлялась тому, как она так быстро могла меня прощать. Гекче не была похожа на меня. Она была настоящим другом. Она была одним из тех редких людей. С того самого момента, как я появилась в ее жизни, она никогда не оставляла меня одну, даже когда я была неправа, в школе, дома – и даже сейчас, в этой ситуации с Демиром.
Я никогда не смогу отплатить ей за это.
– Ты моя любимая, – прошептала я ей на ухо.
Она похлопала меня по спине, как бы показывая, что поддерживает меня еще больше, как раз когда я хотела открыть рот и поблагодарить ее за все. Голос в конце коридора помешал нам.
– Ниса! Ниса! Ну давай же! Мне так скучно здесь, иди сюда.
Я закатила глаза, покидая объятия Гекче, а она указала мне на коридор. Я не знала, как вести себя с Демиром. Пока не знала.
– Иди, пока этот сумасшедший пьяница не разорался на весь дом.
Я быстро покачала головой, пытаясь улыбнуться. Гекче слегка поцеловала меня и вышла из дома. Я закрыла за ней дверь.
Первое, что я сделала после, – сняла туфли. Я оставила их вместе с вещами в гардеробе с правой стороны. Размяв плечи, я нерешительно вошла в комнату, где находился Демир. Я все еще пыталась понять, смогу ли я справиться с этим большим ребенком. Взвешивая свои силы, я встала перед ним и сложила руки на груди, подняв брови вверх и стараясь выглядеть строгой. Пока я смотрела на него, губы Демира растянулись в улыбке, и следом он неожиданно икнул. Это еще один признак того, что маленький джентльмен навеселе. Он продолжал смотреть на меня с озорным блеском в глазах. Я не могла на него сердиться.
Он откинулся на спинку кресла и вытянул ноги на журнальный столик перед собой, как и до этого. Вид у него был такой, что нельзя было с уверенностью сказать, пьян он или трезв.
– Как дела, любовь моя?
Мои глаза широко раскрылись в ответ на его вопрос. Я не смогла удержаться и разразилась смехом. Такие смущающие слова.
– Что это за выходки, ради всего святого, Демир?
Он выглядел как непослушный ребенок. Он пожал плечами и на несколько секунд растянулся в кресле, а потом открыл свой большой рот и на этот раз переделал другую песню на свой лад.
– Я ел раки, я пил вино. Я ел раки, я пил вино. Я пил, я пил, я мечтал о тебе. Смотри, как складно. Я написал тебе песню. Как тебе нравится? Нравится?
На самом деле, если бы мы сейчас были в другой ситуации, я бы не смеялась над ним за то, что он такой невежественный, я бы считала его невероятно милым. Но у нас были важные проблемы, которые нужно было решить. Мы не могли справиться с ними таким образом.
– Ты отвратителен, – пробормотала я, и он прижал палец к губам с озорством в глазах, как бы делая знак, что готов молчать.
Я не смогла удержаться от улыбки. От него пахло спиртным, и я скорчила недовольную гримасу.
– Ты разбиваешь мне сердце, но послушай, – сказал он, не обращая внимания на мою реакцию на неприятный запах.
Я немного отошла.
– Я тебе врежу, – перебила его я, но он просто прикрыл мне рот рукой и прижался ко мне.
Прежде чем у меня появился шанс высвободиться, он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него.
– Ты можешь это сделать, любовь моя. Моя сияющая, яростная звезда.
Чем больше я старалась не смеяться, тем больше Демир, казалось, ставил меня в еще более сложную ситуацию. Он вел себя странно: с озорным выражением лица, словно пытался вывести меня на эмоции. Если он снова назовет меня любимой, я этого не вынесу. Так же, как Батухан и Эмре.
Когда я освободила свой подбородок от его пальцев, он начал играть с прядями волос, спадавшими мне на глаза. Я почувствовала его близость, запах, который привлекал меня, смешивался с запахом выпивки и вызывал дрожь в теле. Мне было не по себе.
– Ну, как насчет этого? – тихо проговорил он, и я с любопытством подняла брови.
Я подняла голову и повернулась к нему: кто знает, какую чушь он сейчас наговорит?
– Мои внутренности горят, мои внутренности кровоточат… Это…
Я не хотела больше подвергаться этой пытке, поэтому я быстро повернулась и закрыла ему рот рукой.
– Замолчи! Хватит!
