Я не знал, куда еду. Больше всего на свете я хотел увидеть Нису. Она была в Мерсине на каникулах. Время от времени мы разговаривали по телефону и наверстывали упущенное. Но теперь, когда я знал правду, мне даже не хочется слышать ее голос: я не мог решиться. Я думал позвонить кому-нибудь из школы, но не смог выбрать никого подходящего: не было близких людей, чтобы поговорить, да еще летом, не думал, что у них будет время на меня посреди ночи. Если я кого и хотел увидеть, так человека, который был сейчас в Барселоне, наслаждаясь летом. Каждый раз, когда я думал о нем, я не мог тут же не вспомнить о Нисе. Независимо от того, была ли это его глубокая любовь ко мне или нет, было очевидно, что я ему совсем не нравлюсь. Оставался только один вариант – смириться со своим одиночеством.
Прыгнув в машину и заведя мотор, не теряя времени, я поехал на пляж, расположенный недалеко от дома. Если я вдохну запах моря, возможно, я смогу успокоиться. Оставив машину на парковке возле детской площадки, я запер ее и вышел. Достал телефон, игнорируя все сообщения, выделив только одно-единственное – от Нисы. Она хотела узнать, как прошли экзамены, и бурчала, что я держу ее в неведении. Ну, на самом деле, она спрашивала и о других делах. Я долго смотрел на нашу старую школьную фотографию на экране своего телефона. Какой счастливой она была несколько месяцев назад, ничего не зная. Особенно в ту новогоднюю ночь. Мы были так воодушевлены, что произошедшее потом я никогда не захочу вспоминать. Это больно – невозможность оставаться ребенком все время. Слишком больно, чтобы не чувствовать это. Я заблокировал телефон и положил его обратно в карман, а потом продолжил гулять по пляжу.
Еще несколько месяцев назад я был человеком, который ни о чем не знал, – простым приютским мальчишкой, пытавшимся закончить школу в своем мире. У меня была маленькая семья из трех человек и настоящие друзья, которые любили меня. У меня все было. Я был счастлив, спокоен и, что самое главное, свободен от проблем. Это была моя жизнь. И вот однажды утром, в коридоре перед школой я услышал телефонный разговор, и все перевернулось с ног на голову. Хотя мне хотелось, чтобы мой мир никогда не менялся, шаг за шагом мне приходилось справляться с тем, что он перевернулся с ног на голову. Я боролся.
Все началось ровно семь месяцев назад, семь месяцев до Нового года. «С Мустафой все в порядке, господин Онур. Не волнуйтесь. Он тоже очень успешный ученик. Он усердно работает в LYS», – сказала госпожа Севда, и в то утро я впервые узнал часть правды. Как только я понял, что она говорит обо мне, то тут же побежал за ней, забыв о манерах. Увидев меня, женщина быстро отключила телефон и попыталась отвлечь меня, но чем больше она пыталась, тем упрямее я становился и тем усерднее загонял ее в угол. Наконец она поняла, что все ее усилия были напрасны. Поняла, что проболталась, и рассказала мне правду, каждый кусочек, один за другим. Про родителей, которых я считал погибшими, и про настоящего отца, который часто звонил ей. С радостью своего детского сердца я тут же захотел найти свою семью, раз она у меня была. Днями я умолял госпожу Севду дать адрес, и она наконец сдалась.
Получив всю необходимую информацию, я с огромной радостью отправился в путь и встретился с отцом. Я не собирался обвинять или обижаться. Может быть, они были бедны и у них не было денег, чтобы вырастить меня. Может быть, они заключили брак, которого не хотели их родители. Может, они сбежали в поисках приключений. Как бы то ни было, я не собирался никого осуждать, не выслушав их. Я был взволнован и полон надежд, думал, что, возможно, мог быть им нужен. Или только матери, или только отцу. Я бы хотел увидеть и маму. Надеялся, что, если у меня есть отец, нам нужно познакомиться.
Но надежда, хлеб бедняков, на этот раз была не в мою пользу. Моя мама была мертва. Когда правда открылась, я узнал, что она умерла во время вторых родов. Мне было очень больно. Все мои надежды были разрушены. Я узнал, что у меня есть младший брат и что у него очень богатая семья, узнал, что его отдали на усыновление, что сделало боль еще глубже. И от этого рана внутри меня разрасталась. Мой отец уже потерял надежду, перестал жить. Отныне для него уже ничего нельзя было исправить. Когда тест ДНК подтвердил, что это мой отец, он все еще не мог решиться взять на себя ответственность за мою жизнь. Но я был единственным, кто не сдавался.
Я не собирался так просто отпустить его и не мог позволить ему отпустить меня. После трудного испытания мне удалось убедить его. Пока мы решали семейные вопросы, он надеялся, что ему вернут прежнюю работу, и еще больше стал верить, потому что тоже был рад воссоединиться с сыном. Но в тот момент изменилась только моя жизнь.
