– Я убью тебя! Я убью тебя, черт возьми! Как ты посмел тронуть мою сестру? Как ты посмел?
Он смахнул слезы и сжал руку в кулак. Когда он направился к Огузу, я бросился вперед, чтобы остановить его. Но Батухан двигался так быстро, что свалил меня с ног. Он протиснулся прямо к Огузу и ударил его сжатым кулаком в лицо. Тот потерял сознание.
– Что ты наделал, сынок?
Эмре посмотрел на меня с обвиняющим выражением лица. Когда он отключился, все было кончено. Повернуть время вспять – не вариант.
– Он должен был узнать, он должен был узнать.
– Как, черт возьми, ты скрыл это от меня? – сказал Батухан.
Когда он повернулся к нам и выкрикнул мне в лицо слова разочарования, я не знал, что ответить. Он повернулся к Эмре и сказал:
– Ты тоже? Ты знал об этом? – спросил он, и его печаль стала еще больше.
– Вот черт! Вот засранец!
Батухан посмотрел на нас обоих с отвращением к правде, а затем начал выходить из здания на тротуар, где стояла его машина. Эмре еще раз посмотрел на меня обвиняющим взглядом, а затем последовал за Батуханом.
– Я пойду с Батуханом, а ты иди домой.
Эмре, который всегда был единственным здравомыслящим из нас, последовал за Батуханом и запрыгнул в черный BMW. На стройке остались только Огуз, Кан, Мустафа и я. Я не мог понять, почему Мустафа все еще здесь. Он подошел к нам и столкнулся с Огузом. Когда он проходил мимо, на его лице было насмешливое выражение.
– Ты настоящий засранец, – пробормотал он Огузу.
Не дав ему возможности отреагировать, он развернулся и покинул стройплощадку. Поскольку Эмре и Батухан быстро покинули нас, Кан собирался взять такси, но Мустафа остановил его и сказал, что может подвезти его до дома. Я снова встал перед Огузом, чтобы сказать свои последние слова.
Я расправил плечи и посмотрел на него.
– С этого момента я не хочу видеть тебя рядом с Нисой. Мне плевать, но девушка, которую я люблю, – одна из тех, кто мне дорог. Держись от нее подальше.
Не дожидаясь его ответа, я развернулся и ушел, как и остальные. Как можно быстрее покинув стройку, я завернул за угол, чтобы идти домой.
Когда я уже собирался повернуть к дому, передо мной появились Мустафа и Кан и не дали мне уйти. Кан извинился за то, что произошло за все это время, а на лице Мустафы было выражение, которое я не мог понять.
В нем была печаль. Он что-то держал в руках и продолжал молчать. Что с ним было не так? Я не знал, но, когда я увидел сумку, понял, зачем он здесь.
– Отдай это Ворчунье. Домашним наверняка будет очень любопытно, где она. Не забудьте сообщить им об этом.
Я взял сумку Нисы. Он продолжал отводить от меня глаза. Я не мог понять, почему. Я чувствовал дискомфорт по отношению к Мустафе.
– С тобой все в порядке? – с любопытством спросил я его, и он быстро покачал головой.
Он бросил взгляд на Кана, и мы все вместе пошли прочь. Парни направились к машине. Я не хотел, чтобы они меня оставляли.
Поведение Мустафы меня удивило, и я задумчиво посмотрел на него. Хотя я не должен был удивляться тому, что он стал странным после этой ужасной ночи. А зря.
Когда я возвращался домой, глядя на маленькую сумку в своей руке, я готов был поклясться, что Ниса будет меня ругать. Я был весь в грязи, а уголок губы был разбит. Убежать от этого было невозможно. Я вошел в комплекс, где находилась моя квартира, и поднялся на третий этаж здания. Достав из кармана ключи, я попытался тихо открыть дверь, подумав, что Ниса могла уснуть. С той же неторопливостью я положил ключи в угол гардеробной.
Я открыл дверь в спальню на другой стороне коридора. Дверь в ванную была открыта, но внутри никого не было. Я положил мокрую одежду Нисы на другой угол своей кровати. Нисы нигде не было, и я заволновался, что она могла уйти.
Но дурные мысли, которые меня посетили, прервал звук всхлипываний, доносящийся с другого конца квартиры. Я быстро положил ее сумку на свой стол и вышел из спальни.
Дойдя до конца коридора, я подошел к двери в гостиную и увидел Нису, которая лежала, подтянув ноги к животу и проливая слезы. Она снова плакала. Она плакала и плакала от своей боли, от ужасной ночи, которую она прожила. Плакала. Все было не так просто. Мы поняли это слишком поздно.
Может быть, всегда те, кого ты любишь больше всего, причиняют тебе наибольшую боль. Нисе причинил боль самый близкий друг, который много лет держал ее за руку, который подарил ей новую жизнь.
По сути, этот же человек и отнял у нее все, ее подруга, ее сестра. Она была обманута. Я хотел утешить ее, облегчить ее боль. Но я ничего не мог с этим поделать. Что бы я ни делал, ничто не могло облегчить ее бремя.
Я подошел к ней и сел перед большим черным креслом. Когда я опустился на колени, она вздохнула, подняв голову, которую положила на колени, вытирая слезы тыльной стороной ладони. И я понял, что ее маленькое тело уменьшилось еще сильнее. Она напоминала мне маленькую девочку, которая плохо себя ведет в моем присутствии.
Когда она протерла глаза и устремила на меня весь свой острый взгляд, я понял, что она не в себе. Беспокойство охватило каждый сантиметр ее лица.
