Она казалась недовольной. Но я планировал продолжить этот разговор позже, когда она отдохнет.
– Что я буду делать после этого? Как я смогу снова пойти в тот дом?
– Я приму тебя в свою семью. Мы будем жить вместе, здесь.
Пока ее улыбка растекалась по лицу, я еще раз понял, что люблю этот голос, эти глаза. Я точно знал, о чем она думает.
Наша первая встреча в коридоре…
– Что будет завтра, Демир?
Даже несмотря на то, что ее лицо внезапно осунулось, я не собирался отвечать ей. Завтра она столкнется со множеством проблем. Я собирался сделать все возможное, чтобы она выстояла против них. Я не собирался оставлять ее ни на секунду.
– Это будет нехорошо, – пробормотал я.
И ее брови нахмурились в неодобрении.
– Ты не можешь хотя бы сказать что-нибудь, чтобы я успокоилась?
– Ты хочешь, чтобы я солгал?
– Нет, никогда не лги мне.
Я притянул ее ближе к себе. И когда я положил ее голову себе на грудь, то снова почувствовал этот восхитительный запах ванили от ее волос.
Она пахла миром.
– Завтра не произойдет ничего хорошего. Будут крики, ссоры и много слез. Ты будешь опечалена тем, что услышишь. Ты будешь разбита, будешь опустошена. Это будет больно, но…
Я взял ее руку и поднял наши ладони вместе.
– Но я буду держать тебя за руку и буду рядом, несмотря ни на что. Я не оставлю тебя одну, что бы ни случилось. Теперь это будем мы. Только мы, Демир и Ниса.
В ответ на мои слова она крепче прижалась ко мне, закрыла глаза и положила голову прямо на мою грудь.
– Спокойной ночи, Демир.
Поцеловав ее влажные волосы, я крепко обнял ее.
– Спокойной ночи, Полярная звезда.
Вдыхая насыщенный запах сдобы, я медленно открыла глаза и крепко сжала подушку в объятиях. Мягкое одеяло, в которое я плотно завернулась, занимало большую часть кровати. Наконец проснувшись, я поняла, что она пуста.
Чтобы прийти в себя, я села в постели и потянулась. Я знала, где нахожусь, – в единственной гавани, которую смогла найти. Я могла бы спрятаться здесь и дальше, не знаю, но мне нужно было сегодня решить все эти вопросы. А чтобы это произошло, я должна была встать с кровати. Нужно было собираться.
Приподняв одеяло, я начала садиться на кровати. Я попыталась, но не смогла подавить хныканье от боли, внезапно пронзившей меня в спину. Но так было всегда! Я ненавидела этот момент. Когда бы я ни спала в новой кровати, на следующий день я всегда просыпалась с болью в пояснице. Но это было уже неизбежно. Но сегодня утром болела не только поясница. Боль меня не беспокоила так сильно, как слабость. Я чувствовала слабость во всем теле. Прошлой ночью я так много гуляла под дождем, что, наверное, простудилась. Резкая боль в горле была предвестником этого. Стараясь не обращать внимания на слабость в теле, я наконец встала с кровати. Я еще раз потянулась и постаралась размять спину. Мне хотелось, чтобы боль в пояснице ушла, но движения, которые я делала, не помогали, а наоборот, причиняли еще большую боль.
Спальня Демира была довольно большой. Как только я встала, то увидела свое отражение в зеркале шкафа напротив. Мое лицо осунулось, а брови нахмурились от увиденного. Я была в ужасном состоянии, с опухшими глазами и отекшим лицом. С растрепанными волосами я выглядела совершенно измученной. Мешковатая одежда не придавала мне очарования. Даже несмотря на то что длина темно-синей футболки работала в мою пользу, спортивные штаны были излишне мешковатыми. Я пыталась избавиться от неряшливости в образе. Для этого я сложила пояс несколько раз. По крайней мере, так штаны не выглядели, будто собираются свалиться с меня, но я все равно не чувствовала себя комфортно, потому что на мне не было нижнего белья.
Мы так много времени провели под дождем прошлой ночью, что промокли до нитки. После душа я пыталась спрятать мокрое белье так, чтобы Демир не видел, но это был его дом, и я не была уверена, видел он это или нет. Мне было не по себе.
Вчера вечером, когда он вернулся домой после драки с Огузом, без расспросов, с этой глубокой усталостью, это было неважно, но сейчас, средь бела дня, я не могла встретиться с ним взглядом. Мне было бы стыдно. Я не могла смотреть на него.
Каждый раз, когда в моей голове всплывало то, что мы обнимались и спали вместе, мое смущение многократно усиливалось.
Я подумала, что моя одежда, возможно, уже высохла. И когда я отправилась на ее поиски, то ощутила глубокий дискомфорт. Я выдохнула, но даже запах моего дыхания добавлял мне неловкости. Я еще раз дунула на руку и почувствовала неприятный запах. Что ж, мне следует также почистить зубы.
