Дядя Деврим пристально смотрел мне вслед, и этот взгляд пронзал мне сердце. Это случилось. Я сказала ему, что подвела его. Я чувствовала это всеми фибрами своей души.
Когда я вошла в свою комнату и дала волю рыданиям, Демир последовал за мной. Он подошел, быстро закрыл дверь и обнял меня за талию.
Когда я позволила своим слезам упасть ему на грудь, дверь с грохотом распахнулась. Вот правда, с которой я должна смириться.
Она стояла прямо передо мной. Она приближалась ко мне тяжелыми шагами. Ее глаза были налиты кровью, как и мои, а круги под глазами были такие темные, что на ее белой коже выглядели просто неестественно. От нее просто разило злостью.
– Ты счастлива? Ты получила то, что хотела?
Но когда я попыталась отстраниться от Демира, он не отпустил меня и еще крепче обнял меня на глазах у Сенем.
– Стоило ли портить самую особенную ночь в моей жизни?
Она говорила так резко, что ее голос был холоднее, чем ветер, дующий черной зимой.
– Ты говоришь ерунду. Ты сама все так устроила.
Я попыталась остановить его, схватив за плечо, когда Демир сделал шаг навстречу ей.
Но Сенем уже проигнорировала его и направилась прямо ко мне. Она продолжала сердито смотреть на меня.
– Скажи мне, Ниса, ты много смеялась? Каково это – действовать за моей спиной? Расскажи мне об этом.
– Я действовала за твоей спиной? Ты сама это сделала.
Когда мои губы наконец разошлись и мне удалось что-то сказать, это заставило Сенем рассмеяться еще сильнее.
– Когда ты поехала с ним на гонки, когда ты была с ним в центре лагеря посреди ночи. Каждый раз, когда ты целовала его, каждый раз, когда ты танцевала с ним…
Пауза повисла в воздухе. Она хотела пристрелить меня за то, что я пережила с Демиром. Она хотела убить меня.
– Да, Ниса, ты права. Ты права, что не обращаешь внимания на то, что это я все перевернула.
Ладно, я признавала.
– Ты все знала, – удивленно прошептала я.
Она покачала головой из стороны в сторону, не обращая внимания на текущие слезы.
– Это действительно была наша дружба? Это то, что мы накопили за все эти годы? Я подарила тебе новую жизнь. Неужели это та благодарность, которую я заслужила? Сговориться с другими за моей спиной, чтобы испортить мой лучший день?
Я зажмурилась, сжимая ладони с такой силой, что они налились кровью. Истины, которые она говорила, резали мое сердце, как нож.
– Скажи мне, Ниса! Почему ты молчишь? Как ты смеялась за моей спиной, расскажи, как ты издевалась надо мной!
Ее крик эхом отдавался в моей комнате, я убрала руку Демира. Если мы хотим поговорить о правде, то я тоже хотела выплеснуть всю правду ей в лицо.
– По крайней мере, я не стала ложиться под кого-то другого из вредности!
Когда мой крик эхом разнесся по комнате, я почувствовала очень тяжелую и в то же время жгучую боль, охватившую каждый дюйм моего лица.
Я закрыла глаза и позволила слезам и рыданиям выйти наружу.
– Сенем! Это слишком!
Дядя Деврим, который, как я поняла, был свидетелем всего этого, потащил ее за руки от меня. Я оторвала взгляд от Сенем и повернулась к тете Эсме, которая наблюдала за всем с порога.
И увидела, как на ее глаза навернулись слезы.
Дети, которых они вырастили как своих, – как этот их поступок мог так обернуться? Может быть, теперь они жалеют, что взяли нас, потому что им приходится переживать весь этот хаос.
Мы не имели права причинять им столько боли.
– Если бы ты сразу рассказала мне правду, ничего бы этого не произошло! – Слезы катились по ее щеке, от чего у меня в горле завязался комок.
Я сглотнула, чтобы избавиться от него, но у меня ничего не получилось. А голоса заставляли меня еще больше терять рассудок.
– Дядя Деврим, отпусти! Ради всего святого, отпусти меня.
Крики Демира доносились из коридора, а тетя Эсма просто наблюдала за нами, не делая никаких движений.
Она обернулась к дяде Девриму:
– Деврим, забери этого парня, пока я не сошла с ума.
– Демир, не усугубляй ситуацию, сынок. Иди к своей семье. Возвращайся к своей семье.
После последних слов дяди Деврима я услышала какое-то движение в коридоре. Видимо, они с Демиром вместе спускались по лестнице.
– Я никогда не прощу тебя, Ниса, никогда.
Сенем вытерла слезы тыльной стороной ладони, отвернулась и вышла из моей комнаты.
И я сделала то, чего никогда не должна была делать. Я сделала то, от чего, возможно, станет больно тете Эсме, но мне следовало ей напомнить, почему это все происходило.
– Я не просила этой жизни. Это была твоя затея, Сенем. Я не ожидала, что ты совершишь такой большой поступок ради меня. И никогда не ожидала от тебя такого.
Мои всхлипывания сорвались с губ и слезы упали на щеку. А я все продолжала и продолжала:
