– Мне ли это знать, Огуз? Это ты сказал той, кого я называю своей сестрой? Как ты мог так поступить? Как ты мог воспользоваться ей?
Пока мои крики нарушали глубокую тишину в классе, Огуз просто стоял, пытаясь собраться с мыслями. Это было бесполезно. Потому что я не думала верить ничему из того, что он хотел сказать.
– Она хотела этого, Ниса. Она пришла ко мне.
Как и Бахар, он снова использовал те же фразы. Было жаль. Действительно жаль. Переложив всю вину на Сенем, он уничтожил то немногое уважение, что имел в моих глазах.
– Тебе обязательно быть с каждой девушкой, которая приходит к тебе? Ты ведешь себя как животное, Огуз.
Когда стало понятно, что ему нечего мне возразить, я хотела развернуться и уйти от него, но он схватил меня за руку. И снова он разъярил меня, помешав мне пройти.
– Не трогай меня! – закричала я и сильно ударила его по плечам.
И когда я толкнула его, он упал на скамейку позади себя. Не знаю, было ли больно ему до какой-то степени, но меня не волновало, даже если он ударился сильно.
– Не смей тянуть ко мне свои грязные руки, – и когда я снова замахнулась на него, меня окликнул один из хозяев скамьи.
Извинившись, он быстро поднялся на ноги и, опередив меня, занял свое место. Но я даже не хотела сидеть с ним на одной стороне теперь. И поэтому я забрала свои вещи из-за парты.
– Давай перейдем на другую сторону, Гекче.
Я указала на одну из пустых скамеек у двери. Гекче не сопротивлялась и последовала за мной, а следом за ней и Кан, устроившийся прямо за нами. Огуз остался один, и мне было наплевать на это. Он будто смеялся мне в лицо, каждый раз снова и снова умоляя меня дать ему шанс. И если он затеял такое дерьмо, то должен был быть готов к последствиям. По лицу Кана было видно, что ему грустно, но я не собиралась больше обращать внимания на Огуза или говорить о нем.
Смех Айбюке разорвал глубокую тишину в классе. Я перевела взгляд в сторону, где сидела она.
– Ай, дорогой! Ты остался один? Я бы предложила тебе пересесть ко мне, но моя сумка Chanel стоит больше, чем твое присутствие. Кроме того, рядом со мной нет места таким засранцам[16].
Айбюке язвила в адрес Огуза не меньше, чем я. И, снова засмеявшись, она перевела взгляд в мою сторону и подмигнула мне. Я не понимала, зачем она это сделала. Если она пыталась проникнуть в мое сердце только для того, чтобы добраться до Мустафы, то, возможно, у нее и получилось. Я могла думать о ней хорошо, но это еще не значит, что я поменяю свое решение. И я не хотела признавать, что, возможно, мне не совсем понравилось, что из-за ее слов Огуз казался еще грустнее.
Только к обеду Огуз осмелился снова подойти ко мне. Все время до этого он держался вдали. В какой-то момент, посреди урока математики, он даже вышел из класса под предлогом того, что ему нужно в туалет, и не пришел на следующий урок. Я увидела его через окно на заднем дворе школы.
Он курил. В то время как несколькими месяцами ранее мне говорил, что никогда не курит в школе, что не пьет, но, похоже, он всегда нарушает правила. Часть меня сожалела, что он так себя наказывает. А другая часть меня чувствовала, что он должен заплатить за то, что сделал. Отчасти это все произошло из-за стены, выстроенной мною между нами. Но так даже лучше – чем дальше от меня он будет держаться, тем лучше для него же.
Всю перемену я провела, пытаясь не заговорить при Демире о неприятном инциденте утром, но Гекче проболталась, и мне пришлось все выложить. Очевидно, Демир был в ярости. И я совершенно не знала, как его успокоить, поэтому решила просто удерживать возле себя.
Но кто меня по-настоящему удивил, так это Батухан. Весь день я не могла оторвать глаз от них с Бахар. С первого дня как я пришла в эту школу, я никогда не видела этих двух вместе так долго, никогда не видела их такими близкими и родными друг другу. Услышав имя Огуза, Батухан разгорячился еще больше Демира и, не задумываясь, произносил одно за другим невыразимые проклятия. Пока наконец не вмешался Кан и не закрыл ему рот руками. Заставив его замолчать, он смог немного успокоить его пыл. Раньше у Батухана никогда не было проблем с Огузом. Я была так уверена в этом, потому что никогда не видела их бок о бок. Батухан был очень близок с Каном, но с Огузом они практически не контактировали. Поэтому меня очень смущало его сердитое поведение.
Я наклонилась ближе к Демиру и спросила его, что случилось, а он сказал, что расскажет мне позже. Мне показалось более разумным подождать, но по его потемневшему взгляду сразу стало понятно, что разговор будет серьезный и очень важный, поэтому ему не место школьных стенах.
