Как и я, Демир быстро поднялся со скамейки, на которой сидел, и встал передо мной, взял мое лицо в свои руки и начал сжимать мои щеки.
– Нет, мадемуазель. Мы вовсе не торопимся. Ты можешь это просто принять и успокоиться. Все именно так, как должно быть.
Я не смогла подавить улыбку.
– Кажется, мне страшно. Впервые в этом мире я чувствую себя так спокойно и не хочу, чтобы кто-то разрушил чары. Я этого так боюсь.
Когда я наконец смогла признаться в том, что копила внутри, Демир обхватил меня за талию и крепко обнял, прижимая к себе. Я вдыхала его аромат, который приносил покой и умиротворение. Он уткнулся мне в шею, оставив там нежный трепетный поцелуй, а затем заглянул в глаза.
– Я давно ждал этих мгновений. Не бойся, моя Полярная звезда. В нашей сказке злым ведьмам и колдунам не будет места. Я никому не позволю испортить эту сказку.
Вечернее солнце во всем своем великолепии засияло в его карамельного цвета глазах. И мое сердце начало биться как сумасшедшее от его слов. Казалось, что день сияет только на его губах. В груди все оживилось от его слов, а в душе разлилось тепло. Я осознала, что мое лицо охвачено жаром.
Демир быстро слегка чмокнул меня в щеку и отступил. Смотря на него, я ясно поняла, что доверяю ему. И он, кажется, тоже это понял.
– Мне не очень хочется спрашивать, но как она?
Я пыталась реагировать спокойно. Мне даже не нужно было уточнять, о ком он спрашивает.
– Плохо. Все плохо. В полном беспорядке.
Когда я закончила свое лаконичное объяснение, Демир закатил глаза и сказал:
– Конечно, – его слова пропитались сарказмом.
После того как она оклеветала его, не стоило рассчитывать на его жалость к Сенем. Он был очень зол, и было ясно, что этот гнев так просто не пройдет. Я поняла, что не могу сердиться на него за это или вмешиваться в его дела. Я могла только рассказать.
– Она рассказала мне все, Демир. Почему она так поступала, почему прибегала ко всему этому… Поверь мне, она действительно в плохом состоянии. Настолько, что тетя Эсма собирается отвести ее к психологу. На самом деле я не знаю, как она сейчас себя чувствует. Мне очень неспокойно.
После того как утром я вышла из дома и Демир позвонил тете Эсме, мы больше не могли игнорировать ситуацию с Сенем. Демир отвлекал мое внимание на себя, и я отодвинула Сенем на второй план, будто забыв о ней. Но теперь мне очень хотелось узнать, как у нее дела.
Когда он сказал:
– Надеюсь, она скоро поправится и придет в себя, – я заметила, что его железный, жесткий взгляд немного смягчился.
– Надеюсь, что так.
Когда между нами вновь воцарилось напряженное молчание, на мой телефон пришло уведомление. Я решила прочитать его, не показывая Демиру. Достав телефон, я разблокировала его и увидела сообщение от Мустафы. Он хотел встретиться и поговорить со мной наедине о чем-то важном. Я быстро написала, что пока занята.
– От кого? – покачала я головой в сторону Демира, который с любопытством смотрел на мой телефон.
Я опустила плечи, мой разум полностью находился в смятении.
– Это от Мустафы, он хочет встретиться со мной. Я пока отказалась и сказала, что занята, – объяснила я, и лицо Демира внезапно осунулось.
Он отвернулся к морю.
– Что-то случилось, Демир? Почему ты так понурился?
Когда он перевел взгляд на меня в ответ на мой вопрос, я встретила знакомое выражение. Всякий раз, когда я видела Огуза рядом с собой, он так смотрел мне в глаза: его брови хмурились, а морщины и глубокие впадины под глазами становились отчетливее. В такие моменты он резко менялся. Злость и ревность одновременно выходили наружу. Я столкнулась с Демиром, который мне совсем не нравился, с его суровой версией.
Все в нем кричало: «Ты… ты так близко», это было в каждой частице его. Я должна был наслаждаться этим, но речь шла о его брате, а он об этом даже не подозревал.
– И что?
– Я знаю, что он тебе небезразличен, Ниса. Вот почему я боюсь снова почувствовать то, что чувствовал.
– Ты думаешь неправильно. Нельзя ставить Мустафу и Огуза в одну категорию.
«Потому что он твой брат», – хотелось мне кричать. Я еще раз напомнила себе, что должна держать рот на замке, прикусывая губу. Мустафа просил меня, и он взял с меня обещание держать это в секрете. Порой мне хотелось выбить все дерьмо из Мустафы и заставить его рассказать.
– Я знаю. Я знаю, что Мустафа – хороший и надежный человек. Я просто… я могу быть слишком ревнивым, когда дело касается тебя. Я не хочу тебя делить.
Что за сомнения? Когда Огуз попытался поцеловать меня, я почувствовала отвращение и дала волю своему гневу. Я подошла к Демиру и взяла его за руку. На этот раз я хотела его успокоить.
– Мустафа мне как брат. Эмре, Батухан и Бахар так же дороги для тебя, как Мустафа для меня.
На мои слова в ответ он немного успокоился, не стал упрямиться и кивнул головой. Он одобрительно кивнул мне.
– Ну, вы не возражаете, если я буду с вами?
Мустафа хотел поговорить о чем-то важном. Для меня было бы лучше, если бы Демир нас оставил, и мне следовало это как-то ему сказать.
– Нет, конечно, я не против, но мне нужно поговорить с ним наедине.
