Выделить двое суток на поездку в глушь с сомнительной целью и еще более сомнительным результатом ― это была непозволительная роскошь для меня в ту осень. Командировок в Питер не намечалось до весны, и я как-то забыл про голубой фонарь. По заключению психологини я был в прекрасной форме, жить и работать девушка с фонарем мне не мешала, ну и черт с ней.
Видимо, черт точно был с ней заодно, потому что из окна летящего на майские праздники «Сапсана» я успел заметить не только стройную фигурку в синем, но и выжидающий взгляд, и взмах рукой. Это было что-то новенькое. Девушка подавала мне сигнал!
К полному недоумению друзей я сдал обратный билет и поехал в Москву на арендованной машине. Объяснять ничего не стал. Сначала сам все пойму, а потом уже можно и рассказать кому-то. Ну, или не рассказывать.
Когда я съехал с М-11 на проселочную дорогу, было ощущение, что зашел в другую комнату и плотно закрыл за собой дверь. Цивилизация кончилась за вторым рядом деревьев, время будто споткнулось и пошло дальше, хромая. Минуя само село, я сразу поехал к железной дороге. Чем ближе она была, тем ниже опускалась стрелка спидометра. Последние пару сотен метров я прошел пешком, поеживаясь под задорным майским солнцем. Меня разрывало пополам от противоречий. С одной стороны казалось, что я делаю все правильно и сейчас откроется какая-то страшная тайна. С другой стороны возмущался здравый смысл: что я, взрослый образованный и прогрессивный атеист, тут вообще забыл?
Внутри железнодорожной будки было пыльно и пахло мышами. Похоже, смотритель, или как он сейчас называется, бывал тут крайне редко. И уж тем более помещение не вязалось с аккуратной красавицей в строгой синей форме. Ничего, напоминающего фонарь я тоже не нашел. Я даже не поленился подняться на пути, чтобы глянуть на будку с того места, где примерно находился вагон. Ничего. Только удивленные птицы и густой запах какой-то цветущей травы, от которого хочется чихать.
Здравый смысл высокомерно хмыкнул и предложил мне поискать энергетических напитков в этой дыре, а затем скорее вернуться в современный мир трассы М-11.
Сельмаг был недалеко. Обычный, даже неплохой для подобной местности. Продавщица, бойкая и круглая дочь южных окраин нашей необъятной, перепиралась из-за прилавка с классическим деревенским алкашом:
– Нормальная сайра, дядь Егор, ну че ты!
– Переваренная и пересоленная! Раньше хорошую возили. Шпроты еще были хорошие…
– И сейчас шпроты есть, ты сам не берешь!
– С ума сошла! Баночка сто восемьдесят рублей! Поллитра ощутимо дешевле…
– Вот и пей без закуски! ― обиделась продавщица и громко поставила бутылку дешевой водки на аляповатую клеенку прилавка.
Алкаш тщательно отсчитал мелочь и поставил монетки столбиком, потом так же тщательно стал разглядывать содержимое бутылки на свет.
В очереди передо мной терпеливо стояли две пожилые тетушки в одинаковых рабочих халатах, только одна была слишком ухоженная, какая-то лакированная, что ли. Будто городская начальница приехала на производство с инспекцией, а ее в магазин повели.
Я оказался прав. Та тетушка, что попроще, вполголоса ввела лакированную в курс дела:
– Это Митрич. Егор Дмитриевич, то есть. Он безобидный. Живет на соседней с цехом улице. Иногда чинит нам что-нибудь. Руки-то золотые, хоть и трясутся. Он вообще интеллигентный, инженер путей сообщения, даже награды какие-то имеет. Только несчастье с ним приключилось. Давно еще, лет двадцать… или даже больше…
– Все они свои пьянки несчастьем объясняют! ― припечатала начальница слишком громко, но Митрич уже вышел на улицу.
– Нет, нет, что вы! ― зашелестела местная тетушка. – Там правда трагедия. Он невесту потерял при загадочных обстоятельствах. Вроде попала под поезд на ночной прогулке, но следов не нашли. Вообще никаких. Тут у нас очень нехороший поворот путей, раньше столько народу и скотины помирало на рельсах, а потом как бог отвел, тьфу-тьфу!
– Как это следов не нашли? Даже если поезд ее не переехал, а отбросил, должно быть тело. Или… фрагменты, ― авторитетно заявила начальница, будто до инспекции деревенских цехов трудилась, как минимум, на Лубянке.
– Вот именно! Он клялся, что она сначала попала под поезд, а потом ее инопланетяне забрали…
– Уууу… – саркастически протянула начальница, – все ясно.
– Ну да. Его даже принудительно в психиатрию возили. Не помогло. Вот и пьет. А она, конечно, красавица была. Как статуэтка испанская… черненькая такая, тоненькая, глаза огромные, как форму наденет, даже женатые примерные мужики шеи сворачивали.
Тут меня и шарахнуло, будто опрокинул сразу стакан той дешевой водки, что Митрич в авоську упаковал. Девушка с фонарем! Маленькая, черненькая, красивая, в форме! Я выскочил из магазина вслед за покачивающейся спиной в потертом пиджаке.
