На сборы Николаев дал всего три минуты. Из сопровождающих по его приказу с нами полетели только Ира, Адольф и Барбара. Покидали Архангельск мы на военно-космическом самолете — из частного аэропорта «Зеленый Бор». Суборбитальный челнок меньше чем за час привез доставил нас на место назначения, приземлившись на аэродроме полигона Сарай-Джук.
Моим скромным ожиданиям — подумал было, что может случиться еще одна спокойная ночь, сбыться оказалось не суждено. Судя по всему, вечерняя программа только началась: когда мы прибыли в жилой городок полигона, Николаев, за весь путь не выпускавший из рук футляр, жестом попросил одного меня следовать за собой.
Пришли мы с ним в конференц-зал. Здесь уже собралась вся остальная сборная команда по практической стрельбе — Валера, Эльвира, Модест, Надежда и Илья. И Ольга.
Все присутствующие были в полевой форме арктической гимназии, бодры, подтянуты и предельно насторожены. И, неожиданно, вооружены — у каждого кобура с пистолетом на бедре.
— Протокол «Красный», — негромко произнес Николаев.
Обращался он непосредственно ко мне. Видимо, остальные о введение протокола уже знали, и это объясняло их настороженность. «Красный» протокол подразумевал создание автономного пузыря на полигоне, с ограничением всех контактов и передвижений. До следующего командного матча мы все, по сути, оказывались словно под сводами закрытого бункера, будучи серьезно ограничены в перемещениях и даже средствах связи.
— Всем добрый вечер, — повысив голос, приветствовал полковник собравшихся.
Сразу после сказанной фразы он впервые выпустил из рук футляр от виолончели, положив его на стол. Футляр, кстати, коснулся столешницы абсолютно бесшумно — он настолько экранирован, что и звуки скрадывает.
Ноша полковника, кстати, привлекла нешуточное внимание присутствующих. Но едва он продолжил говорить, как все взоры обратились непосредственно к нему.
— Перейду сразу к делу. Один наш с вами камерад, — произнес Николаев слово «товарищ» на немецкий манер, — случайно приобрел в антикварной лавке некий артефакт. Весьма опасный для всех нас. Опасный как предмет повышенного внимания совершенно разных людей. И не-людей.
Тревога не учебная, прошу относится к выполнению «Красного» протокола со всей серьезностью. Исключение — ближайшие после окончания совещания десять минут, за время которых вам необходимо составить и разослать пояснительные письма для наставников и членов семей о вашем исчезновении из информационного поля.
В ближайшее время на полигоне в полном составе развернется для внеплановых учений 35-й Брянский пехотный полк, как один из элементов нашей с вами неявной защиты. До этого же момента, впрочем как и впредь, прошу каждого из вас обращать внимание на любую подозрительную мелочь, докладывая непосредственно мне сразу и по существу. Еще раз: это не учебная тревога, прошу отнестись к происходящему с предельной серьезностью. Все свободны.
Последнюю фрау полковник произнес тоном не оставляющих двусмысленностей. И переглянувшись, все стали подниматься. Чуть задержался только Валера — поймав мой взгляд, он уважительно поджал губы и продемонстрировал поднятый вверх большой палец. После чего поднялся и направился к выходу вслед за остальными.
Чуть задержался только Валера. Но еще была Ольга — она даже не подумала вставать для того, чтобы уйти. Но как я заметил, сказанное Николаевым к ней и не относилось. Когда за покинувшей зал совещаний пятеркой закрылась дверь, полковник посмотрел на нас с Ольгой поочередно. После чего задумчиво кивнул, больше даже сам себе, как мне показалось и забрав футляр со стола, двинулся в сторону привычной мне арены. Туда, где у нас с ним проходили все практические индивидуальные тренировки.
Выйдя на площадку, Николаев довольно небрежно бросил футляр от виолончели на песок. После полковник легко запрыгнул на парапет ограждения площадки и уселся полубоком, покачивая ногой. По его взгляду мы с Ольгой прошли на трибуны и устроились на скамьях напротив него.
Ольга села на сиденье рядом, чуть коснувшись меня ногой при этом. Мне от ее прикосновения стало немного неуютно. Не то чтобы я сильно переживал, но меня беспокоила реакция девушки на мои недавние, так скажем, похождения.
С одной стороны, рассказывать я ей ничего не обязан, тем более что это будет выглядеть глупо. Но с другой, кто знает, как она отнесется к этой информации, если узнает постфактум? И самое главное, если для нее это неприемлемо, имею ли я моральное право пользоваться ее помощью и поддержкой? Все же она не один раз уже собирала меня…
Неожиданно я почувствовал, как Ольга мягко коснулась моей руки.
— Не усложняй, — негромко шепнула она и легко улыбнулась.
Прекрасная девушка. И женой будет отличной. Влюбиться, что ли? Вот только жена, которая в любой момент может залезть к тебе в голову, это…
Серьезное усилие мне потребовалось для того, чтобы не додумать мысль, которая вела к сравнению Анастасии, Саманты и Ольги. Думаю, если она сейчас препарирует мои мысли, увидеть и почувствовать такое ей будет неприятно.
