Очертания вполне узнаваемые — остров Занзибар, отдельный автономный дистрикт протектората Танганьика. Именно то место, куда собирался отправиться Мустафа за спокойной жизнью, забрав себе небольшой кусок власти и влияния в криминальных районах Нижнего города. Отправиться Мустафа собирался за спокойной жизнью, насколько она, конечно, может быть спокойной в протекторате.
Вот только так и не добрался.
— К вящему сожалению, мы с тобой потеряли Мустафу. Поэтому предварительный план придется менять, и тебе будет нужен здесь другой доверенный человек.
— Нужен для чего?
— Для этой роли, как ни странно, подойдет Василий Ндабанинга, — вновь даже не заметил моих слов Астерот. — В нагрузку пусть заберет с собой Чумбу, и в самые кратчайшие сроки отправится вот сюда, в мусорный район, — показал мне точку в самом бедном районе Нижнего города. — Дай ему немного денег, пусть осваивается на месте. Конечно, ты можешь проигнорировать мою просьбу, — обернувшись ко мне, и быстрым смахивающим жестом погасив изображение, совершенно другим тоном произнес архидемон. — Но тогда тебе придется потратить больше времени на реализацию нашего нового соглашения после моего скорого предложения.
— О котором я еще даже не слышал.
— Услышишь. Всему свое время. И не сомневайся — это будет предложение, которое не только поражает своей новизной, но и от которого невозможно отказаться. При этом оно тебе определенно понравится, я не сомневаюсь. А теперь, попрошу тебя, отправляйся в истинный мир, без тебя там уже накаляются события. И это не метафора.
Слова архидемона еще звучали, а сам он уже исчез, как не было.
— …! — в сердцах произнес я, глядя на пустое место, где только что стоял архидемон. — Предложение …, от которого …, невозможно отказаться …, - в сердцах повторил я его фразу с разными эмоциональными связующими междометиями, при этом чувствуя, как накатывает волна раздражения.
Резко выдохнув сквозь зубы, попробовал взять себя в руки. Что-то я очень порывисто-раздражительный стал в последнее время. Магния что ли в организме не хватает?
Еще раз звучно выдохнув, и еще раз, уже беззлобно буркнув под нос все что думаю о подобных подачах поражающих своей новизной предложений, о которых еще и «я тебе не скажу», бросил кукри и переместился в истинный мир. И сразу понял, что Астерот говоря о накалившейся обстановке совершенно не лукавил.
В биллиардной Ливадийского дворца находилось два человека. И каких — Александр IV Миротворец, Император и Самодержец Всероссийский, Президент Российской Конфедерации и прочая, и прочая, и прочая, а вторым был его старший сын, драгунский полковник Сергей Александрович Николаев.
Николаев стоял ко мне спиной, напротив Императора, лицо которого я видел сейчас очень хорошо. И государь судя по виду находился в… мягко говоря, в расстроенных чувствах. Даже более того — он был определенно рассержен. Догадаться об этом труда не составило — стоило мне только взглянуть на заполненные стихийной силой глаза и перебегающие по кистям рук змейки электрических разрядов.
Лица Николаева я не видел, но и со спины в его позе чувствовалось напряжение. А когда полковник обернулся, я увидел в его глазах глубокое сияние оранжевого стихийного отсвета.
В комнате одновременно с моим появлением воцарилось молчание, но я кожей ощутил эхо буквально только что сказанных на весьма повышенных тонах слов.
— Доброе утро, — вежливо поздоровался я, и лишь через критически долгую паузу вспомнил, что забыл добавить полагающееся обращение.
— Доброе. Утро, — слова Императора довольно громко прозвучали в наступившей тишине. Николаев после этого еще сильнее напрягся, а сам царь похоже наоборот, чуть успокоился.
— Рассказывай, — еще более расслабляясь, словно боксер на ринге после отмашки судьи к окончанию раунда, произнес обращаясь ко мне Император. Яркое сияние стихийной силы из его глаз постепенно уходило, а змейки электрических разрядов перебегали по кистям все реже.
«У них тут реально до драки что ли чуть не дошло?» — попробовал было спросить внутренний голос, но тут же вместе со всеми остальными лишними мыслями улетел на далекие задворки сознания.
Глупых вопросов «о чем рассказывать?» задавать я не стал, и без задержки начал говорить.
— В один прекрасный день принцесса Элизабет Саманта Софи-Мария, герцогиня Родезийская, пригласила меня поучаствовать в охоте на человека. Причем в охоте, где именно нам вместе с ней предполагалась роль дичи…
После того как я произнес «в один прекрасный день…» глаза Императора вновь полыхнули отсветом стихийной силы, но уже после упоминания об охоте на человека он понял, что я не шутки шучу, перебивать не стал и дальше слушал внимательно.
