— Даже мне в условиях того, что ты на нашей стороне, гораздо проще избавиться сейчас от тебя навсегда. Что уж говорить об остальных участниках политической жизни, которые уже в самое ближайшее время начнут убедительно намекать мне о том, что тебя стоит как можно скорее выключить из уравнения мировой стабильности. Проводить еще один раунд матча «Россия против всего остального мира» я не хочу — один раз подобное уже было, и тогда с трудом удалось свести дело к ничьей. Сейчас же я даже в ничьей не уверен.
— Уравнение мировой стабильности, которой уже нет, — неожиданно произнес Николаев.
— Есть! — вдруг рявкнул царь так, что мы вместе с Николаевым одновременно вздрогнули. — Хоть мор, хоть война, хоть весь мир в щепки, всегда есть какая-то стабильность и рамки правил! А с этого момента даже я, я! — когда буду сидеть в уборной, невольно буду размышлять, а не дышит ли мне в спину сейчас некий непредсказуемый в своих действиях путешественник, для которого отсутствуют всякие границы?
Вспомнив напряжение прерванной беседы царя и отрекшегося от титулов его старшего сына, я теперь понял, о чем именно у них шла речь. Кроме того, взрывная вспышка самодержца заставила меня подумать о том, что может быть не только мне магния в организме не хватает. Может намекнуть через Николаева? А то бывает ведь, что живут люди, думают, что злые и характер у них поганый, а всего-то магния с калием курс пропить нужно.
Вновь отбросив непрошенные лишние глупые мысли, я вернул себе ясное сознание, возвращаясь вниманием к беседе.
— Допустим, выключить его будет довольно сложно, — между тем с совершенно неожиданным для меня, но вполне определенным намеком произнес Николаев.
— Цена в этом случае значения иметь не будет, — покачал головой быстро вспыхнувший и также быстро упокоившийся Император. — Война и так начнется в самое ближайшее время. Годом раньше, годом позже, все равно к ней никто не готов и готов не будет.
— Война уже началась, — покачал головой Николаев.
— Предсказуемая война.
— Эм… простите, что прерываю… У меня есть шанс, или мне уже нужно просчитывать пути отступления?
— Конечно есть, — посмотрел на меня Император. — Думаешь, в ином случае я бы тратил на тебя время?
— И что мне нужно сделать?
Император подошел ближе, положил огромную руку мне на плечо и через бороду лопату посмотрел на меня сверху вниз своими ярко-желтыми глазами.
— Жениться тебе надо, барин, — неожиданно хлопнул меня по плечу Император, и направился к выходу из зала. — С чемоданами, в Петербург, — обернулся он у самого входа, обращаясь уже к Николаеву. — Все как я сказал, и никакой самодеятельности. Под твоим присмотром, и под твою ответственность.
Дверь за царем захлопнулась, и я сразу обернулся к Николаеву, который уже вернул лицу бесстрастное выражение, а из глаз его ушло сияние стихийной силы.
— А зачем мне жениться? — поинтересовался я.
— После брака ты станешь частью политической системы, которая просто не даст тебе творить всю ту, извини за выражение, дичь, которой ты удивлял мироздание последние месяцы. Женившись, ты начнешь действовать управляемо, в рамках обсуждаемых, и обозначенных интересов всех групп элиты. Сейчас же ты неуправляем, неконтролируем и опасен вообще для всех.
— Нда, — только и нашелся я что сказать. — Истинно говорю вам, братие, хорошее дело браком не назовут, — с легким вологодским говором задумчиво и негромко произнес я себе под нос.
Некоторое время помолчали. Я обдумывал услышанное от Николаева — в особенности «дичь»; он медленно потягивал коньяк, который налил себе сам из номерной бутылки.
— А как меня могут привязать брачные узы… ах да, прошу простить, — отреагировал я на быстрый и внимательный взгляд полковника.
Действительно, вопрос глупый. У одаренных ведь брак пусть и не на небесах заключается, но узы его гораздо более крепки чем у обычных людей — невольно опустил взгляд и посмотрел я на свой фамильный красно-желтый ранговый перстень.
— Мы сейчас конфиденциально общаемся? — поинтересовался я.
— Да.
— Можно быть в этом железобетонно уверенным?
Вздохнув, Николаев отставил в сторону бокал и сосредоточившись, выставил вокруг нас защитный купол. Использовал он, кстати, при этом материю Изнанки, так что купол подернулся серой мглистой пеленой. Я только едва усмехнулся — вспомнив о том, что Елизавета чувствует меня как маяк. А значит своим действием Николаев огородил нас от всего мира, но зато открыл для нее полный доступ к нашей беседе.
— Мне нужно достать филактерий моей матери, принцессы Елизаветы.
На лице полковника не дрогнул ни одни мускул, но молчал он довольно долго.
— Для чего он тебе?
— Она жива, и обитает в том самом темном мире отражения, откуда я только что вернулся. Именно она помогла мне переместиться за столь короткое время на столь значительное расстояние.
Николаев отлично владел собой, но сейчас — после моих слов, он просто отвернулся. При этом полковник облокотился руками на стол и даже не заметив этого, едва не опрокинул отставленный в сторону бокал. Несколько долгих минут прошли в молчании, после чего Николаев снова повернулся ко мне.
