Рванувшаяся неконтролируемая ярость, когда я только что вбил молоток ему в колено, ломая кость, мне совершенно не понравилась. Даже испугала, без шуток. Потому что это было не мое действие, не мои эмоции. Причем я ведь с невероятным трудом сдержался еще, контролируя себя — хотелось снести Стивену голову, ударив как клюшкой по шару для гольфа.
Черт. Мне это не нравится. Все же иногда убивать по случаю демонов в ранге «лорд-повелитель» — не очень хорошая идея. Тем более не будучи к этому готовым.
Понимая, что нахожусь на грани потери контроля над собой, я усилием справился со страхом и накопившейся усталостью напряжения. Лежащими на плечах тяжким грузом, ограничивая свободу мысли. Как совсем недавно на стене небоскреба, только сейчас утомление было вызвано нахождением в состоянии жесточайшего стресса и балансированием на грани скольжения.
Вместе со мной здесь осталось пятеро корпоратов, и мало ли какие сюрпризы таятся под болванками внешне похожих на людей биомехов. Тем более что чувство опасности, пусть притихшее, не умолкает.
— Так. Этот Стивен сломался, несите другого, — приходя в себя, возвращая полный контроль над телом и мыслями, с прежней скучающей маской поморщился я, глядя на корчащегося Стивена.
Надеюсь, что моя внутренняя борьба и напряжение остались для присутствующих незамеченными. Может и остались. Тем более что все смотрят на Стивена — вломил я ему неслабо. Теперь только к целителям, чтобы иметь шанс в сквош полноценно поиграть.
Определенно, мне нужна помощь Ольги — не помешало бы пройти курсы управления гневом. Причем я чувствую, что еще раз с вырвавшейся наружу яростью могу и не совладать — из-за высочайшего напряжения момента мне просто сложно контролировать проснувшуюся вдруг часть личности инфернального демона.
«Параноидальный шизофреник заходит в бар…» — подсказал к случаю внутренний голос начало какого-то забытого мною, но вероятно бородатого анекдота.
Так. Жесткий метод допроса я не вытяну. В этом состоянии напряжения спрятанная во мне сущность демона, осколок его могущественной души, просто может взять верх над моей личностью. Снижать же фокус внимания — опасно. Можно нарваться на непредвиденные сюрпризы, о чем подсказывает предчувствие.
И это все значит, что стратегию поведения опять нужно менять. Но опять я не знаю, что делать с пятеркой оставшихся корпоратов.
— Что? — обернулся я на негромкое восклицание.
— Ты чудовище, — повторила сухопарая женщина, с непривычно прямой осанкой. Эмили Дамьен, бывшая глава Дома де Лаллен.
Весьма влиятельная дама, еще в восьмидесятых годах двадцатого века достигшая седьмого золотого ранга. Но пятнадцать лет назад она вдруг, к удивлению всего высшего общества элиминировала свой Источник и покинула со скандалом Дом Лаллен. После чего заняла высокую должность в корпорации «Некромикон». Далеко не самую высокую, но уверенно предполагаю, что с функциями серого кардинала.
— Я чудовище? — с наигранным удивлением поинтересовался я у нее.
— Да, ты, — кивнула Эмили Дамьен.
— Я, значит, чудовище.
— Именно так, — снова кивнула сухопарая женщина, глядя на меня взглядом обычных серых глаз.
У нее, как и у Рыбки, глаза настоящие, человеческие. Не импланты.
Или просто факт наличия имплантов настолько хорошо скрыт, хотя это запрещено. Запрещено, как и темные искусства, впрочем. Так что все возможно.
— А вы?
— Что я?
— Ну, если я чудовище, то кто вы? Плюшевая няшка?
— Мы все здесь взрослые люди, занимаемся политикой и экономикой, если ты понимаешь, о чем я. Но по сравнению с тобой, с твоей звериной жестокостью, да, мы все здесь плюшевые няшки, — прямым взглядом посмотрела на меня бывшая одаренная.
«Ах ты мразина беспардонная!» — откровенно возмутился я такой трактовкой реальности.
Что делать, и как дальше вести допрос-беседу, я не знал. Но вовремя она решила меня задеть — и поэтому решил немного потянуть время, поиграв словами. Благо у меня еще часов шесть-восемь как минимум есть, собрания высоких управленцев могут и дольше длиться.
Присев, заняв место напротив Бланки Рыбки, только с другой стороны стола, я чуть повернулся к Эмили Дамьен.
Молча.
Почти полминуты, равномерно постукивая молотком по столешнице, я смотрел ей в глаза. Взгляд она не отводила, сидела прямо и не шелохнувшись. Я же через некоторое время расфокусировал взгляд, глядя сквозь нее. И начал говорить.
— Обычный убийца, даже самый страшный маньяк, может прикончить десятки и сотни человек. Самый страшный военный преступник — тысячи. Как правило, это люди со звериной жестокостью в действиях, грубые и неприятные в общении. За редким исключением. Как я, например, со своей вежливостью и хорошими манерами. Стиви?
— Д-да! — выдохнул плачущий от боли Стивен.
— Я вежливый?
— Д-да!
— Вот видите, Стиви со мной согласен. Но. Но по-настоящему опасные убийцы, взрослые дяди и тети в мире убийц, они… со всех сторон приятные. Няшки. Они одеваются в лучших ателье, белоснежно улыбаются с обложек журналов и собирают под крышей своего дома благотворительные вечера. Если вы понимаете, о чем я.
— Слова, — только развела руками Эмили Дамьен.
