Девушка потянулась было за другим своим ремнем, но я ее остановил. Оглянулся, подобрал валяющийся неподалеку напрочь изгвозданный АК-43 с тела разорванного в клочья кондотьера. Стер липкую бурую кровь с магазина — посмотрел счетчик патронов, проверил патрон в патроннике, поставил на режим одиночной стрельбы, сделал контрольный выстрел.
Хм, надо же, оно работает.
— Умеешь? — спросил я смелую амазонку.
— Теоретически, — скрывая испуг ответила девушка, принимая у меня оружие.
— Нажимать вот сюда, когда ствол направлен на того, кого нужно убить, — провел я краткий инструктаж. — Ты не работаешь, ты смотришь вокруг и командуешь. Кто против твоих приказов, в того стреляешь. Кто без твоего ведома подбирает оружие, в того стреляешь. Понятно?
— Да, господин.
— Все, сеньориты, работаем, работаем! — похлопал я в ладоши.
Смелая и находчивая девушка в львином наплечнике за моей спиной начала отдавать команды остальным амазонкам. Я же, спрыгнув на песок арены, подобрал футляр от виолончели — немного попорченный о головы и зубы сшибаемых Чумбой гончих.
В этот момент заметил поодаль шевеление. И присмотревшись, увидел, как в груде трупов гончих ворочается, пытаясь выбраться, трехголовый цербер Илоны. Лапы у него были перебиты, одна голова безжизненно висела на сломанной шее. Хотел было сначала его добить, а потом подумал… и не стал.
— Не уходи никуда пока, полежи тут спокойно, — негромко попросил я цербера.
Либо он устал и готовился умереть, либо послушался — не знаю. Но после моих слов затих.
Больше не обращая на адского пса внимания, я пересек арену, двигаясь в сторону трибуны демонов. У высокого — в два человеческих роста, парапета, остановился. Вздохнув — как очень усталый человек перед сильным напряжением силы и воли, закинул наверх сначала футляр, а после закинул сам себя, телепортацией кукри.
Тяжело далось — устал, реально.
Измененная инферналами человеческая девушка — Керриган, которая понемногу приходила в себя после схватки, посмотрела на меня настороженно. В ее красных глазах с черными вертикальными зрачками читался разум.
Глаза ее просто красные, без подсветки силы. И аура от нее не угрожающая.
— Я свой. Свой, — повторил я и поднял руки, обращая к ней открытыми ладонями.
Выглядит измененная девушка конечно страшно, до ужасающего отвращения, но… когда встречаешь тех, кто против тех кто против нас, лучше сначала все же пробовать договориться. Да и Чумба неспроста ее освободил, оставив жизнь.
Измененная девушка между тем в ответ на мой жест кивнула. И ответила мне зеркальным жестом открытых ладоней.
Отведя взгляд от Керриган, я увидел два тела, которые сейчас представляли собой нечто похожее на иссушенные мумии. Свита короля-инфернала — Чумба их душами, судя по телам, тоже кровавый меч накормил.
Да, Баал был определенно прав в подсказке, что поход на вечеринку полностью закроет долг Драго. Наверное, одного герцога бы даже хватило — столько силы за раз усвоить.
«Чумба, убери меч в футляр»
Я, несмотря на сказанные недавно Чумбой слова, сейчас все равно несколько опасался за выполнение своего приказа. Но Чумба спокойно подошел к принесенному мною футляру от виолончели, немного попорченному после того как он им гончих сшибал, и убрал туда меч.
На клинок я взглянул с интересом. Потому что кровавый меч, после нашего неудавшегося совместного опыта с Ольгой, совсем недавно выглядел совсем непрезентабельно. Клинок тогда был порченым: неровным, словно изъеденный кислотой и ржавчиной. Каким-то он был тогда даже… жалким, наверное; жалким в том смысле, как выглядят павшие идолы в глазах фанатиков. Слабая тень могущественного оружия. Сейчас же, когда Чумба накормил меч душами герцога Сфорца и инферналов, меч принял прежний внушительный, устрашающе даже вид. И сейчас клинок мягко светился алым.
Удовлетворенно, можно сказать, светился.
Я прекрасно помню колыхнувшуюся во мне ненависть инфернала, лорда-повелителя пламени, к мечу. Ненависть, которой (и демоническим пламенем) я сам едва этот самый меч и не уничтожил. Видимо меч — также разумное создание, отвечает демонам-инферналам той же монетой.
Убитый король-инфернал тому свидетельство, глянул я на выжженный кровавым огнем рисунок там, где лежал голый и черный однорукий скелет. На его черепе, кстати, до сих пор поблескивала черная корона, совершенно нетронутая ни прахом, ни гарью.
Если это не сильный артефакт, если это не корона контроля, а лишь простое статусное украшение, то это весьма стойкое к агрессивной среде украшение — подумал я.
Потому что сила кровавого меча, выпивающего душу, была велика. Велика настолько, что даже кости убитого короля-инфернала выгнулись и оплавились, изменяясь от иссушающего тело и душу воздействия кровавого меча. Челюсть черепа, поплывшая как пластик от жара, распахнута, позвоночник неестественно выгнут и перекручен — король-инфернал явно отходил в мир иной с проблемами. Черная корона же как новая. Хоть прямо сейчас снимай с тронутого багряной гарью черепа и на витрину.
