Дождавшись, когда мальчик уйдет, выскользнула из хватки Рейна, уперла кулаки в бока и зло ответила вопросом на вопрос:
– И со сколькими из них ты уже спал?
Муж нахмурился и прорычал, нависая надо мной:
– Я – мужчина и мне три тысячи лет, Хель. Или ты считаешь, я должен был соблюдать целибат в ожидании тебя?
– Нет, не должен! Но пожирать взглядом чужую задницу при живой жене – это нормально? – Рейн замер и явно смутился, не зная как оправдаться.
А я, чувствуя новый прилив ярости, прошипела:
– Запомни, любимый, чтобы выжить здесь и помочь выжить моему ребенку, я буду учиться у тебя всему! И изменять тоже научусь, если хоть раз покажешь!
Рейн стоял каменной статуей, и лишь лиловые глаза, в упор глядящие на меня, подсказали, что он взбешен до предела.
– Признаю, я брал многих из этих женщин: высших или низших – мне было неважно. Но ни разу не ночевал с ними в одной постели – это право только избранной! И ни одна из них не затронула даже частички моей души. Ты единственная, кому она полностью принадлежит теперь уже навечно! С каждым днем, а особенно – совместно проведенной ночью избранная все сильнее забирает власть над своим мужчиной. Забирает его душу и сердце! Я никогда не сделаю тебе больно, любимая! Да ни один демон не позволит себе сделать больно своей избранной, и изменой в том числе, несмотря на наш горячий темперамент. А сегодня это... просто старая многовековая привычка. И поверь, сегодня она умерла...
Я опустила голову вниз, передернула плечом и ответила с горечью в голосе:
– Ты сейчас сделал мне больно! Я думала, ты любишь и хочешь только меня, но только что сама увидела, что прелести других женщин тебя тоже интересуют и волнуют...
Рейн шагнул ко мне, преодолевая сопротивление, прижал к себе и глухо ответил:
– Я люблю и хочу только тебя! Клянусь, что подобного больше не повторится! Я даже не думал, что взгляд... что ты настолько ревнива и такая собственница. Впредь буду знать!
Ударила кулачком его по груди, уткнулась в нее своим лбом и пригрозила:
– Советую держать всех женщин, кроме меня, подальше, и если хоть одна из них тебя коснется – отпихивай в то же мгновение, иначе я буду очень-очень зла и за последствия не отвечаю.
Рейн, обнимая все крепче, расслабился и хрипло облегченно рассмеялся.
– Мама, я кушать хочу! – отвлек нас от выяснения отношений Хем.
После плотного ужина я помылась и, переодевшись в легкий шелковый халат и штаны на завязках, отправила мыться сыночка. Пока укладывала мальчика спать в его покоях, Рейнвааль предупредил, что нас охраняют, а ему нужно лично отдать некоторые распоряжения – в частности, об одежде для меня и Хема, а также еще раз переговорить с Сейнваалем. Я мысленно ухмыльнулась: наверняка рванул выбирать самых несимпатичных телохранителей.
Светляк, теперь уже мой, завис над кроватью и мерцал, рождая в душе радостное теплое ощущение – я дома, и все, что мне надо, находится здесь, рядом. Мы комфортно улеглись на кровати в спальне Хема, и он, притулившись ко мне, слушал очередную сказку.
За время нашего путешествия я часто рассказывала истории, которыми в детстве со мной делилась Милена, моя кормилица. А так как она была из расы людей, то и сказки сказывала в основном такие, где главными героями выступали люди, да еще иногда были истории о гномах. Порой я сама придумывала сюжеты историй о древесных духах и дриадах, жизнь которых хорошо знала, и мне очень нравилось, как Хем слушал меня, затаив дыхание.
Вот и сейчас слушал, устроив голову у меня на животе, сонно хлопая глазенками, пока я рукой скользила по его черным волосам. Даже привыкла за это время к тяжести демонов. Хотя Рейн во время нашего соития контролировал себя, удерживая немалый вес на локтях, иначе бы точно раздавил.
Почти закончив рассказывать новую, только что придуманную историю и укрывая Хема тонким покрывалом, ощутила странное напряжение в душе, отчего поежилась, но гладить мальчика по голове не перестала. Шепнула:
– Тыковка, закрывай глазки, пора баиньки!
– Тыковка? Может, придумаешь Хемваалю другое ласковое имя? А то несолидно для Повелителя! – раздался насмешливо-задумчивый голос Хемвааля-старшего.
Вздрогнула от неожиданности. Хем же просто прижался ко мне теснее и макушкой потянулся за моей ладонью, заставляя продолжить ласку, причем не проявляя особого волнения. Даже немного удивилась, ведь Хем всегда остро реагировал на чужаков рядом со мной и ревновал, а сейчас равнодушно отнесся к присутствию своего отца, которого видит второй раз в жизни.
