Хем кивнул, приподнялся и залез ко мне на колени. Обнимая за шею, прошептал:
– Я тоже тебя люблю и буду любить вечно! – немного помолчал, а потом, насупив черные бровки, спросил. – А вечно – это очень много?
– Даже не представляешь, насколько много! – проворчал Рейнвааль, останавливаясь напротив и протягивая Хему одежду. – Одевайся.
Он возвышался над нами словно гора, пришлось высоко задрать голову, чтобы взглянуть в лиловые холодные глаза. Странно, почему-то не увидев фиолетового бархата в них, я ощутила легкое разочарование.
Хем оскалился и зарычал на подошедшего демона, все больше удивляя меня. На мужчин других рас он так сильно и остро не реагировал. Может быть, тех он соперниками не воспринимал?..
Рейн присел рядом и спокойно произнес, не реагируя на рычание:
– На Хельвину, как на твою мать, никто не претендует, Хемвааль! Она останется твоей мамой навсегда, так что можешь успокоиться, малыш!
Уточнение 'как на мать' насторожило, впрочем, демон меня в общем-то успокоил. Теперь у нас с Хемом надежная охрана, с такой внешней угрозы можно не опасаться. Если только от самих демонов...
– Наследник, я хочу представить личную охрану, которая будет сопровождать тебя ко двору отца, – успокаивающим голосом произнес Рейн, жестом подзывая подойти остальных.
Хем, поверив что мать у него никто не отнимает, и опасности вроде никакой нет, привычно быстро успокоился и флегматично уставился на охранников.
Рейн, указывая на каждого, представил. Выяснилось, что виновника драки зовут Дартвааль (он вдобавок сразил меня наповал, подмигнув), демона с голубыми волосами – Шанвааль, другого темноволосого – Сунвааль, далее последовали те, с кем я в таверне познакомилась, правда, мягко говоря, не столь любезно.
Закончив с официозом, Рейн приказал:
– С этим недоразумением много времени потеряли, так что – по лошварам и в путь!
Демоны без лишней суеты направились к животным. Рейн продолжал стоять рядом, видимо ему лично предстоит нас с наследником на этих лошваров посадить. Хем слез с моих колен и привычно сплел наши хвосты. Пик его эмоциональной активности прошел, и сейчас он снова превратился в равнодушного ко всему мальчика. А моя физическая активность и вовсе сошла на нет – подняться не в состоянии.
Фиолетовый присел рядом на корточки, сцепив руки в замок перед собой, и бесстрастно поинтересовался:
– Проблемы?
Горло перехватило спазмом – не хватало заплакать, нет, даже разрыдаться. Я так устала от этой каждодневной ежеминутной борьбы за жизнь. Сначала за любовь отца, потом за свободу у арути, затем – у оборотней. Постоянный поиск пропитания, места для ночлега, страх, что убьют на дороге или в лесу. Вчера вообще выдался страшно тяжелый день, после которого не только не удалось отдохнуть, но еще и расхлебывать последствия 'недоразумения', спровоцированного этими большими и сильными пришлось, и нет ничего удивительного в том, что я смертельно устала, не выспалась и поэтому встать на собственные ноги не могу.
Боги, как же хочется плакать! Но опять напугать ребенка нельзя. В душе слишком много худого накопилось и давит каменной плитой, а этот... смотрит холодными лиловыми глазами... так снисходительно, даже с раздражением, добивая морально. И не остается ничего другого, как стиснув зубы от собственной беспомощности, попытаться выровнять дыхание.
– Мама вчера всех-всех людей спасла в деревне и совсем вымоталась, бедняжка. Так Рада сказала, когда мама с Томом в таверну приползли к ночи, – с детской непосредственностью сообщил Хем, не дождавшись от меня ответа на вопрос демона.
Темные брови Рейна взметнулись вверх.
– Всех жалеешь? Демона, оборотницу, людей вот теперь... – бесцветным голосом прокомментировал он
– Я – маг жизни, целитель! Было бы глупо ждать от меня чего-то другого. Не находите? – устало буркнула в оправдание собственного унизительного состояния.
– Жалость – это смертельная слабость, Хельвина, я подобной роскоши себе позволить не могу, да ни один демон не может. Поэтому – нет, не нахожу!
Я только пожала плечами, не в силах уверять в чем-то, отводя взгляд от пронизывающих холодом лиловых глаз. Демон протянул когтистую руку и подхватил мою растрепавшуюся косу, потрогал, словно взвешивая, затем потеребил между пальцами. И что ему от моей косы надо?
Затаив дыхание, старательно не смотрела ему в глаза, упершись взглядом в темные шаровары на его согнутых в коленях ногах. Ткань натянулась, демонстрируя сильные мускулистые бедра. Даже захотелось прикоснуться, чтобы развеять впечатление, что они твердые как камень.
Неожиданно Рейн потянул за косу, одновременно заставляя податься к нему всем телом.
– Обращайся ко мне на 'ты'! – его слова прозвучали как приказ.
– Почему? – удивилась я. – Это проявление фамильярности и дурного тона, вы – посторонний для меня мужчина. Подобное обращение может дать окружающим ложное представление о наших с вами отношениях.
– На мнение окружающих мне плевать! Светские условности тоже мало волнуют. А нам с тобой придется стать намного, намного ближе, – хрипловатым голосом произнес Рейн, вновь перебирая мои волосы пальцами.
