Юноша помедлил: он концентрировался, чтобы выглядеть беззаботным, одновременно сохранив внимательность и настороженность. Раскачавшись на одной ноге, Ганнон направился вперед легкой походкой. Настоящий Атор встретил его зеленью и деревом: пирсы, примыкавшие к рыночной площади с севера, и дома вокруг, все были сделаны из толстых бревен. Даже небольшой храм и скульптура Вортана перед ним были из того же материала. Посреди самой площади тоже стояло массивное древо: без сомнения, Роннак говорил именно о нем.
И он был прав, зрелище было необычное: серое, как крепостная башня, и не уступающее ей размерами, громадное дерево было выше любых местных зданий, кроме руин крепости. Ствол пустого клена походил на огромную бочку, ветви появлялись только возле самой верхушки, что была столь же широкой, как и основание. Сходство с бочонком придавали и вертикальные полоски, напоминавшие доски. Как будто бы пень выкорчевали и поставили вверх ногами. Листвы на окаменевшем дереве не было, зато от ветвей к столбам вокруг площади были протянуты веревки с разноцветными флажками. Оставалось только гадать, как их там привязали.
Эти украшения, наподобие ярмарочных, были вполне уместны: на рынке не только шла торговля, но и практиковались циркачи. Зрелище вроде бы и походило на то, что Ганнон видел в Виалдисе, и в то же время – нет. Цирковой люд здесь был спокойнее, смех более искренним, трюки иногда не удавались, а карлики безмятежно расхаживали, не опасаясь ударов прохожих.
Местные не особо интересовались репетициями, обращая на них внимания не больше, чем на все остальное. Торговля занимала их куда сильнее. Разум юноши гудел от напряжения в новой среде. Нужно было смешаться с толпой незнакомых ему людей, одновременно выискивая что-то необычное. Это было сложной задачкой, если не знать, что здесь является нормой. Помимо циркачей тут и там мелькали суровые мужчины в затейливых кожаных куртках: их одежда была хаотично усеяна тонкими полосками кожи, на многих из них были привязаны небольшие мешочки. Фигуры в юбках привлекли внимание Ганнона: бородатым женщинам рядом с циркачами он бы не удивился, но это оказались не они — некоторые мужчины здесь носили юбки из клетчатой ткани. Юноша старался не пялиться на них, чтобы не выделяться, но столь непривычные вещи все же выбивали его из колеи. В землях Деоруса длинные одеяния носили жрецы, да и судейский наряд был таков, но все же скрывал ноги целиком, в отличие от аторского наряда. Даже легионеры, носившие на бедрах защитные юбки из кожанных полос, штанами не пренебрегали.
— Хосп! — хрипловатый возглас прямо за спиной заставил Ганнона вздрогнуть внутри, но он все же сохранил самообладание и через секунду разглядел того, к кому обращался голос. Навстречу шел один из бородачей – бороды тут были почти у всех – в странной кожаной куртке с завязками. Этот был черноволосым и нес в руках окровавленные тушки черных птиц, связанные за белые ноги. — Откуда путь? — спросил бородача все тот же сиплый голос откуда-то позади юноши.
— Хосп, — глядя поверх головы Ганнона, ответил мужчина: похоже, это было местное приветствие. — Из Шахтного Леса! Дурнина ты, — хмыкнул он, — с
Небольшая толпа собралась вокруг местного жителя, читавшего старую балладу, из тех занудных песен, в которых воины вызывали друг друга на битву по одному, перечисляя заслуги. Аторцы завороженно слушали, как победивший воитель сам снарядил сына погибшего от его рук противника в поход, чтобы тот набрался опыта перед возмездием.
На прилавках торговали едой и напитками, кожей и тканями. Где-то были разложены инструменты и всевозможная утварь из странного курума с синими прожилками. Ганнон отметил, что все инструменты были сделаны из того же материала: им резали и хлеб с мясом, и отмеренную ткань. На площади пахло свежей выпечкой, тут и там стояли небольшие печи, на внутренних стенках которых румянились лепешки. Муку для них мололи здесь же на небольших ручных мельницах.
