Пути Деоруса (СИ) полностью

Напротив жреца стоял рослый мужчина, седой, но с прямой спиной и широкими плечами. Он слушал, сложив руки на груди, легкая улыбка усиливала морщинки, белой сеткой покрывавшие смуглое от загара лицо. Позади него стояли двое: молодой мужчина и совсем еще паренек, едва отрастивший первые усы. Братья, не иначе: у обоих кудрявые светлые волосы и глаза серые, как у отца. Хотя нет, младший был голубоглазым.

Все трое были одеты в практичную темную одежду, а отец и старший сын еще и в плащи-пенулы: серо-зеленого морского цвета, закрывавшие грудь и скрепленные на левом плече застежками с гербом благородного дома — Откликнувшиеся Морского Легиона. Лицо старшего сына уже было тронуто ветрами, на поясе висел короткий широкий меч, у его отца – такой же, но с богато украшенным эфесом. Парням не удавалось хранить то же спокойствие, что и главе семейства: слушая самозабвенную речь жреца, они то и дело переглядывались, посмеивались и закатывали глаза.

— …в святом Арватосе и на всех Ступенях проводил я этот обряд, — священник едва заметно помедлил, — благородный господин, и пожертвование, установленное эдиктами Белого Совета, не подлежит обсуждению. Никто из благородных: ни Слышавшие, ни даже Видевшие не позволяли себе торговаться со слугой Ихариона, — он возвысил голос, — Отца Ангелов и Солнца. И чтобы Кл… — тут жрец осекся.

Младший сын легионера широко раскрыл глаза, от резкого выдоха расширились ноздри. Отец, не оборачиваясь, взял старшего за плечо и хорошенько сжал. Рука сына застыла, едва начав путь к рукояти меча.

— От-клик-нувшиеся, — медленно произнес старый моряк, — не уступают благородством остальным домам Деоруса, святой отец. — Лицо и голос его оставались спокойными, но в глазах появились холодные огоньки. — И мы не оспариваем цену в серебре — только в куруме.

— Один тан на один лан, какие тут вопросы?.. — проворчал священник, не отводя взгляда. Ганнон про себя отметил, что жрец не лишен мужества.

— Да, так написано в… — заговорил было младший сын, но отец резко прервал его пощечиной.

— Тихо! Не в кирасе еще, чтобы мне перечить! — прикрикнул отец, встряхивая ладонь. Бедняга-сын отошел на шаг, склонив голову и не смея притронуться к щеке, пока глава семьи не отвернулся. Старший брат сжал губы, но промолчал.

— Скажите, святой отец, а куда вы держите путь после нас? — как ни в чем не бывало спросил старый легионер.

— Хм, очевидно, что направляюсь я в Тиарпор… — Жрец почувствовал, что его завлекают в ловушку.

— В Виал’дис, кхм, то есть в Белый Город. — Мужчина на секунду перешел на береговой говор. — Отлично! — Он улыбнулся. — Знаете что, негоже нам спорить из-за цен, да тем более с Белым Советом. Мы заплатим серебром — столько, сколько написано, чтобы уж точно – пять ланов.

В ответ на это жрец только закрыл глаза и громко выдохнул: с эдиктами он спорить не мог.

—…ну или четыре тана, как я и предлагал. В Белом Городе еще ждут приливной ветер… — продолжил легионер.

— И у вас еще осталось серебро, не всё курум?

— Найдется, святой отец.

— Селана велит нам быть смиренными, — со все еще закрытыми глазами проговорил жрец, подставив ладонь.

— А Гартола – благодарными, — произнес старый моряк и положил в протянутую руку четыре крупных зеленых кругляша с квадратными отверстиями в центре.

Священник взял монеты, повернулся и пошел в сторону дороги. Трое Откликнувшихся смотрели ему вслед. Жрец направился к своей повозке. Проходя мимо столба, он сплюнул, почти замарав основание. В этот раз к мечу потянулась уже рука отца. Впрочем, он быстро подавил вспышку гнева.

— Отец, это уже слишком! — воскликнул старший сын, которому хватило ума подождать до конца разговора. От злости молодой легионер аж раскраснелся. — Вы же слышали: он хотел назвать нас Кликой!

— Ты уже в кирасе, но за Посвящение твоего сына платить нам с матерью, так что не учи меня, — яростно прошептал отец. — И не кричи: нас могут услышать.

Ганнон, не показывавшийся из-за приоткрытой двери, одобрительно кивнул. Легионер же продолжал наставлять своих отпрысков:

— Мы получили, что хотели, а связываться с церковником из Арватоса опасно, даже тут.

— Белый жрец – не Черный, кровь течет... — тут пощечина досталась и старшему сыну. Он отошел, держась за щеку.

— Не поминай их всуе, никогда, слышишь?! Одно дело поглумиться над алчностью Белого, но богохульства я не потерплю. — Воин впервые за все время разговора по-настоящему вышел из себя. – Это основы мира!

— Я и не… — начал было оправдываться молодой человек, но, встретив разъяренный взгляд отца, покорно умолк. Старик вздохнул и позволил себе немного ссутулить плечи.

— Понял я, о чем ты говорил. За предложение пустить кровь Белому тебе бы еще отвесить, но он и правда чуть не оплевал столб, так что ты отделался одной.

Ганнон раскачался на одной ноге так, чтобы со стороны казалось, что он выходит из глубины комнаты, а не с порога.