Летный шлем он выкинул в первый же час после приземления, чтобы не бросаться людям в глаза. Позже один крестьянин отдал летчику свою замасленную шляпу. Ватный комбинезон летчик разрезал на уровне талии на две части, оставив себе верхнюю часть вместо куртки. Другой крестьянин отдал ему свои штаны.
После нескольких недель постоянной ходьбы у одного сапога отвалилась подметка, из куртки во многих местах полезла вата.
Из Альфельда он добрался до Трансильвании, поднялся в горы, где и встретился случайно с нашим «разведчиком». От него летчик узнал, что неподалеку действуют венгерские партизаны, с которыми он и решил встретиться.
Вечером того же дня хозяин хижины с загадочным видом шепнул мне на ухо, что со мной хотят поговорить двое крестьян, пришедших из соседнего села. В десять часов вечера они будут ждать меня в пустом сарае. Крестьяне очень просили никому не рассказывать об их приходе и хотели, чтобы на встречу к ним я пришел один.
Сколько я ни пытался узнать у хозяина, что это за люди, откуда они и чего хотят от меня, так ничего и не выяснил. Инстинктивно я чувствовал, что это хорошие люди.
С нетерпением ждал я наступления вечера. Поскольку Банди и Фурман еще не вернулись из разведки, я, разговаривая с летчиком и Флоришем, спросил их, стоит ли мне идти на эту встречу.
Флориш уговаривал меня не ходить, опасаясь, как бы меня не завлекли в западню. Мой новый знакомый, советский летчик, заметил, что риск здесь, безусловно, есть, однако без риска никогда нельзя рассчитывать на успех, а его собственный пример — красноречивое тому доказательство.
Я почему-то не чувствовал опасности и в глубине души надеялся, что эти крестьяне вышли на след другой партизанской группы и теперь хотят, чтобы мы установили с ней контакт. В интересах дела я решил рискнуть.
И вот настал вечер. Хозяин-румын ждал меня в лесу на условленном месте, чтобы повести на встречу с крестьянами. Я предупредил Флориша и советского летчика, чтобы они на всякий случай были начеку и не попали бы сами из-за меня в ловушку.
Когда мы подошли к сараю, мой проводник-румын показал рукой на дверь, а сам вернулся в дом.
Я открыл дверь и вошел в полнейшую темноту. Прижался спиной к стене и быстро присел на корточки. Автомат я держал в руках, готовый открыть огонь. В тишине прошло несколько секунд. Потом в дальнем углу сарая зажегся карманный фонарик, в свете которого я увидел ноги двух мужчин.
— Добрый вечер, — тихо поздоровался один из них.
— Вы хотели поговорить со мной, пожалуйста, я пришел, — сказали.
С этими словами я направился к ним. Мужчина опустил зажженный фонарик, чтобы их лица остались в темноте. Однако я сумел рассмотреть, что одеты они по-городскому, хорошо выбриты. Да и говорили-то они не как крестьяне, а как городские жители.
Из их спокойной неторопливой речи я узнал, что они румынские священники из Олахланоша. Они слышали, что в горах есть партизаны с радиостанцией, и вот пришли сюда поговорить со мной. Если мы действительно прибыли «оттуда», иначе говоря, из Советского Союза, и можем вооружить их, то они готовы привести к нам в лес несколько сот человек, которые хотят сражаться против гитлеровских оккупантов.
Наши переговоры были недолгими и конкретными. Мне пришлось сказать им, что у нас есть рация и что мы можем достать оружие.
Мы договорились поддерживать друг с другом связь через хозяина домика в горах.
Незнакомцы еще раз попросили меня сделать так, чтобы о нашей встрече никто не узнал. Они сказали, что оба находятся под присмотром жандармерии, что им строго-настрого приказано не покидать села и что, решившись ночью подняться в горы, они сильно рискуют собственной жизнью.
Когда я вышел из темного сарая наружу, то заметил две фигуры: с одной стороны от двери, прижавшись к стене, стоял Флориш, с другой — наш новый друг, советский летчик. Увидев меня целым и невредимым, они с облегчением вздохнули.
На следующий день пришел из города Петру, но с пустыми руками: он, как ни старался, нигде не смог достать батарей питания для нашей рации.
Группа Рекаи продолжала разведку местности.
На следующий день утром Маркович обратил внимание на то, что пастухи почему-то погнали свои стада вниз. Он спросил об этом одного из пастухов, и тот объяснил ему, что поступил строгий приказ согнать все стада с гор в долины. За невыполнение этого приказа грозило строгое наказание.
Посоветовавшись с товарищами, Маркович решил, что, отдавая такой приказ, гитлеровцы преследовали две цели: во-первых, они хотели обеспечить свою армию свежим мясом, которое могли реквизировать у населения в любой момент (в долинах у них стояли свои части), а во-вторых, они боялись, что партизаны готовят против них операции крупного масштаба, и делали все, чтобы оставить их без мяса.
Партизаны обратили внимание на то, что в то утро многие румынские крестьяне не явились на место встречи. Было решено усилить наблюдение и установить, что бы все это могло значить.
