Я не мог сказать им, что наша рация не работает, так как у нас нет батарей питания. Разумеется, я не мог сказать им и того, что нас всего-навсего четверо. Ведь они были уверены в том, что нас тут много, целый отряд. В душе я хотя и слабо, но все же надеялся, что рано или поздно мы достанем батареи и тогда попросим Центр прислать нам оружие.
Поскольку Петру показался мне серьезным и решительным человеком, я решил довериться ему и попросить достать нам батареи для рации. После долгого обсуждения этого вопроса мы остановились на том, что он поедет в Марамарошсигет и попытается там достать батареи. Дал я ему и второе задание — узнать, нет ли в этих краях других партизанских групп, ведь их могли за это время здесь выбросить, учитывая тот факт, что с выходом Румынии из войны здесь складывалась обстановка, выгодная для действий партизан.
Петру с радостью вызвался выполнить оба моих задания, пообещав вернуться через неделю. Мы условились встретиться с ним высоко в горах у одинокого домика, в котором хозяин оставлял на зиму сено, чтобы было чем откармливать овец. Я снабдил Петру деньгами, и он ушел.
Сколько бы раз мы ни спускались в село, мы никогда не ночевали в нем, а всегда поднимались в горы и спали в лесу.
Если ночью шел дождь, мы промокали до нитки, а днем лишь изредка и всего на несколько часов заходили обсушиться к кому-нибудь в дом.
К тому времени у нас появилось пятеро или шестеро румын — разведчики, если так можно их назвать. В их задачу входило, с одной стороны, узнавать о передвижении войск и частей противника, о приготовлениях жандармерии и настроении солдат, а с другой — интересоваться партизанами-парашютистами и по возможности устанавливать с ними связь.
В указанный день мы ждали в домике на горе встречи с Петру. Мы — это я и Флориш.
Единственное окошко домика выходило на горное плато, а дверь — в сторону леса. Я стоял у окошка и смотрел на лохматые клубы тумана. Дождь уже перестал, но солнце все еще никак не могло пробиться сквозь густые облака. Флориш расположился у двери, не выпуская из рук свою палку. Вдруг я заметил две фигуры, которые вышли из леса и направились в сторону избушки.
Первым шел молодой стройный мужчина лет двадцати пяти. На голове у него была видавшая виды потрепанная шляпа, не лучше выглядело и полупальто, рваные полы которого не прикрывали даже колен. Домотканые румынские брюки и военные сапоги дополняли его гардероб.
Он шел решительно, но осторожно. Лицо сосредоточенное, правая рука засунута в карман брюк.
Человека, который шагал вслед за ним, я сразу же узнал — это был один из наших румынских «разведчиков», который четыре дня назад ушел от нас в то место, где, по словам местных жителей, была замечена выброска группы партизан. Произошло это, по рассказам тех же жителей, километрах в сорока отсюда, в горах Гутин. Позже я узнал, что там по нашей просьбе была выброшена группа Рекаи.
Мужчины вошли в дом. Я с автоматом на шее стоял лицом к двери, готовый в любой момент открыть огонь. Переступив порог дома, незнакомец остановился и изучающим взглядом осмотрел меня с головы до ног. Правой руки он так и не вынул из кармана, где у него, видимо, лежал пистолет. За его спиной в проеме двери появился наш румынский «разведчик», а рядом с ним Флориш. Оба с нескрываемым любопытством наблюдали за мной и незнакомцем.
Несколько секунд мы молча рассматривали друг друга, стараясь отгадать, что в этот момент думает другой.
— Здравствуйте, — первым, совершенно неожиданно для меня по-русски поздоровался незнакомец. Причем это «здравствуйте» он произнес так, словно это было не обычное приветствие, а пароль, но в то же время в нем прозвучал и какой-то вызов.
Услышав русское «здравствуйте», я от души обрадовался. От незнакомца не ускользнула эта радость. Я протянул ему руку. Он вынул руку из кармана, и мы дружески поздоровались.
Мой новый знакомый, как он рассказал, попал в эти места довольно оригинальным способом. Два месяца назад он в составе эскадрильи бомбардировщиков летел в Венгрию, где должен был бомбить военные объекты. На обратном пути, над Дебреценом, в самолет попал осколок зенитного снаряда. Самолет загорелся. Пришлось прыгать с парашютом. Единственное, что он успел сделать перед прыжком, это сунуть в карман топографическую карту. Кроме нее в карманах у него были пистолет ТТ, две плитки шоколада, часы, нож и авторучка.
Приземлился он на окраине Дебрецена, в саду небольшого домика. Во дворе в этот момент находилась хозяйка дома, которая, увидев его, моментально упала в обморок. Пилот отстегнул парашют и, перескочив через заборчик, бросился бежать. Его преследовали. Двадцатичетырехлетний летчик-лейтенант в летном комбинезоне и шлеме с окраины Дебрецена шел через весь Альфельд на восток, откуда наступали части Советской Армии. Его преследовали жандармы, парни-допризывники и просто отравленные правительственной пропагандой крестьяне, но он уходил от них. Были моменты, когда от преследователей его отделяло всего несколько десятков метров.
К счастью, в это трудное для него время он познакомился и с другими людьми.
