После небольшого замешательства, когда прошло волнение первых минут, начались рассказы. Рекаи рассказал о своей группе и о том, что они опознали меня по описанию румынского священника и передали в Киев, что четверо из моей группы живы.
Через несколько минут Рекаи загадочно отвел меня в дальний уголок и, достав из планшетки крохотный сверточек, протянул его мне со словами:
— Это тебе от Евы. Она здорова, целует тебя. Просила обязательно передать тебе это.
Дрожащими пальцами я разорвал нитку и развернул бумагу, в которой оказался кусок пенькового фитиля.
— Больше она ничего не передавала? — спросил я.
— Нет, ничего.
— Она здорова?
— Здорова. Она вместе с нашей группой ездила на занятия по минному делу. Ева стала хорошим сержантом, — пошутил Рекаи.
«Какое счастье, что она жива и здорова, — с облегчением подумал я. — Если бы с ней что-нибудь случилось, Мики не стал бы скрывать». Я не сказал Рекаи, что именно меня интересует. Когда я улетал на задание, Ева была в положении. Мы много говорили о нашем будущем сыне. Я нисколько не сомневался, что так и будет. По моим подсчетам, сейчас она должна была быть на пятом месяце. «Выходит, пока никто не заметил, что она беременна… Пока я вернусь, она уже родит мне сына, а к тому времени и война кончится».
На следующий день мы поселились с Рекаи в одном доме.
Оружие пока не вернули и группе Рекаи, хотя мы свободно расхаживали по селу. Особых дел у нас не было, и мы проводили время в разговорах, не забывая даже о мелочах.
Янош Маркович рассказал, что их группа должна была вылететь в комитат Боршод, но, когда Шандор Ногради спросил его, не хочет ли он полететь в Трансильванию на поиски моей группы, Янош выбрал последнее.
Флориш Фаркаш, верный и преданный друг, сопровождал нас, хотя деревня, в которой жила его мать, уже давно осталась позади. Я решил, пусть он идет вместе с нами, пока мы не доложим о нем полковнику Погребенко из штаба 4-го Украинского фронта. Но как только мы начали удаляться от гор, Флориша охватила тоска по родным местам, и он все чаще и чаще стал заговаривать о том, что ему хотелось бы вернуться в родное село. За два месяца скитаний по горам я настолько привязался к этому мужественному парню, что расстался с ним с явной неохотой.
Дни шли за днями, и я все чаще и чаще атаковал майора просьбами направить нас в штаб 4-го Украинского фронта, куда мы должны были явиться для доклада. Майор просил нас не спешить, тем более что мы и без того двигались в направлении Венгрии. 4-й Украинский тоже наступает, так что мы ничего не потеряем, если еще немного подождем. Он сказал также, что они уже сообщили куда надо о том, что мы находимся здесь, и теперь надо ждать, пока придет ответ.
— Куда вы пойдете? — спрашивал нас майор и сам же отвечал: — Никаких документов у вас нет. Выдать вам новые мы пока не можем, а без них вас задержит первый же патруль, и вы снова попадете к нам.
Пришлось нам смириться с нашей судьбой. Мне очень хотелось встретиться с Евой. Я так давно ее не видел, что порой мне стоило некоторого труда представить ее. Запомнились только ее голос и глаза. Единственное, что меня утешало, было то, что она в Советском Союзе, и в положении ее на фронт не пошлют.
Откуда мне было тогда знать, что 20 октября, когда я встретился с советскими солдатами, Ева улетела на задание куда-то в Словакию, чтобы разыскать там группу Шандора Ногради.
В начале августа 1944 года в результате победоносного наступления Советской Армии во временно оккупированных гитлеровцами странах происходили значительные изменения.
В первой половине августа в Словакию, Карпаты и Трансильванию одна за другой были заброшены советские, венгерские и чехословацкие партизанские группы.
Наиболее благоприятной для дальнейшего развития партизанского движения обстановка была в Словакии, где движение Сопротивления широко развернулось. Неплохой была атмосфера и в Карпатах, а вот в Трансильвании в то время все еще не было местных групп Сопротивления.
6 августа в Словакию вылетели группы Егорова и Волянского, а на следующий день — группа Величко. Величко и Волянский ранее сражались в отряде генерала Наумова.
С июля по сентябрь 1944 года Штаб партизанского движения Украины выбросил только в одной Словакии 400 партизан-десантников.
8 августа в Карпаты вылетела группа Дюлы Усты, в тот же день в горы Бюкк вылетела группа Мартона Сёни. Она-то и была, по сути дела, первой партизанской группой, выброшенной непосредственно на территории Венгрии.
Вслед за тем 20 августа в Трансильванию вылетела группа Декана, 25 августа — группы Прищепы и Шандора Хорвата, а спустя еще около месяца — группа Рекаи.
23 августа 1944 года румынские войска повернули оружие против гитлеровцев, что ускорило продвижение советских войск в Румынии и в направлении Венгрии.
29 августа увенчалось успехом Словацкое национальное восстание, а 9 сентября болгарская армия и партизаны повернули свое оружие против гитлеровских фашистов.
