«Во исполнение ранее полученного приказа докладываю:
1. Приступили к формированию венгерской группы в 100 человек в районе Олозхова.
2. В районе Лошонца создана группа в 40 человек, в которую вошли венгры, словаки, русские».
Другие донесения также свидетельствуют о присоединении венгров к словацким партизанам.
В одном из донесений 2-й чехословацкой партизанской бригады имени Сталина говорилось следующее:
«…Помимо этого бригада имени Сталина издает партизанскую газету на венгерском языке «Мункаш» («Рабочий») и печатает листовки, в которых сообщается о новостях с фронта и действиях партизан. И то, и другое распространяется среди местного населения и во вражеских гарнизонах. Эта работа увенчалась успехом, о чем свидетельствует хотя бы тот факт, что многие солдаты с оружием в руках начали переходить на нашу сторону. Так, например, в районах… на сторону партизан перешли 30 гардистов и 70 венгров, которые впоследствии зарекомендовали себя как мужественные бойцы».
Подобные донесения поступали и из отряда Шукаева, который проводил серьезную агитационную работу среди местного населения. Вот выдержка из одного из них:
«…Как агитационная, так и пропагандистская работа дали положительные результаты: увеличилось число тех, кто с оружием в руках перешел на сторону партизан. Так, например, в партизанский отряд «Невский», действовавший в районе Банска-Бистрица, с нашими листовками в руках пришло двести венгров».
Все сказанное выше подтверждает, что возникла действительно острая необходимость в организации венгерских партизанских отрядов.
После отлета группы Рекаи — это было, видимо, в последних числах сентября — меня во дворе партизанской школы остановил Шандор Ногради.
— Ева, я хотел бы поговорить с вами. — Он смерил меня внимательным взглядом, а затем медленно продолжал: — Вы, может, уже знаете, что я еще раньше просил загранбюро нашей партии направить меня в Венгрию. Сегодня такое разрешение пришло. Мы летим в Словакию, где и начнем формирование венгерских партизанских групп, а затем, возможно, окажемся в Будапеште. Видать, земля под ногами Хорти горит. Рабочие и шахтеры очнулись от сна. Правда, жандармерия еще сильна. Жаль, что Фабри не удалось закрепиться в Шальготарьяне, а ведь это наша база… На шахтеров и рабочих всегда можно положиться… Загранбюро партии решило включить вас в мою группу радисткой. Перед этим вам следует вылететь в Москву, чтобы получить там необходимые разъяснения. Вы будете поддерживать связь по радио непосредственно с Москвой. Связь со Штабом партизанского движения Украины будут поддерживать два радиста со своими рациями. Познакомьтесь с ними: это опытные специалисты.
Я, разумеется, согласилась с назначением. Единственное, что меня волновало, это отсутствие вестей от Пишты. Без него я даже в школе чувствовала себя одинокой. Попрощавшись с Ногради, я вышла во двор прогуляться.
О том, что я в положении, знали только я и Пишта. Все шло хорошо, но на прошлой неделе случилось несчастье. Ночью у нас было занятие по подрыву железнодорожного полотна, и я сильно простудилась. Нужно было обратиться к врачу, но тогда меня сразу же положили бы в больницу. Я же чувствовала, что это осложнение после операции, но никому ничего не сказала. Более того, никто толком даже не знал, с чем я лежала в больнице.
Я начала готовиться к поездке в Москву, но прежде решила познакомиться со всеми членами группы, в которую меня включили.
Группу радистов возглавлял Хозе Сандоваль, коренастый худощавый испанец, который нараспев говорил по-русски. Немного он говорил и по-венгерски.
Я спросила его, где он научился этому, и он рассказал, что в 1936 году, во время гражданской войны в Испании, был командиром роты и одновременно выполнял обязанности офицера связи. В штабе он не раз встречался с венграми, которых очень полюбил. Вот тогда-то он и решил научиться говорить по-венгерски, а позже, когда будет возможность, обязательно съездить в Венгрию.
