— Когда будет машина, когда будет машина!.. Все только об этом у меня и спрашивают! А я сейчас узнал, что в горах банда националистов напала на колонну машин, которые везли нам боеприпасы. Один шофер убит. Как я могу посылать куда-нибудь машины, когда у меня нет людей для их охраны! А боеприпасы нужно везти!
— Мы будем охранять колонну, только дайте нам машину, — попросил я.
Это предложение понравилось старшему лейтенанту.
— Сколько вас человек? — спросил он.
— Пятеро.
— Оружие у вас есть?
— Есть. Вот только запастись гранатами и патронами не помешает.
Офицер задумался, что-то соображая.
Я посоветовал ему распорядиться так, чтобы мы попали в горы еще засветло, что намного безопаснее, чем ночью.
В четыре часа пополудни мы выехали на пяти «студебеккерах». Когда стали подниматься в горы, начало темнеть. Ехали довольно медленно, так как машины были тяжело нагружены, а дорога припорошена свежим снегом.
На перевал поднялись уже в темноте. Проехали мимо нескольких гуцульских хижин, миновали старую венгерскую границу, на которую никто из нас даже не обратил внимания. Головная машина остановилась у одного из домов, вслед за ней встали и другие машины. Шоферы вылезли из машин.
— Перекусить бы не мешало, — предложил кто-то.
Оставив возле машин двух часовых, мы вошли в ближайший дом. Хозяева приняли нас хорошо. Поужинав, тронулись в путь и к утру благополучно добрались до Мункача, хотя дорога была не из легких.
В Жуково партизаны уже готовились к встрече Нового года. Недостатка в продуктах не было, не хватало только вина. А без него что за встреча Нового года?!
Русины, конечно, имели кое-какие запасы вина, но они его хорошенько припрятали. Мы пообещали им тройную цену, но вина они нам все равно не дали. Тогда Холавач добровольно вызвался достать вина. Человек он был с юмором, что, видимо, сыграло свою роль: спустя пару часов он вернулся с несколькими плетенками вина, которого оказалось вполне достаточно для нашей группы.
Новогоднюю ночь мы встречали в доме, в котором расположился Дюла Уста. Две смежные комнаты заставили столами и скамьями. Поднимали тосты за победу Советской Армии, за освобождение Венгрии. Затем хором пели революционные песни. Не забыли и наших педагогов, особенно Ласло Рудаша и Эржебет Андич. Выпили за успехи Венгерской коммунистической партии.
Все стоя почтили память павших товарищей, потом выпили за возвращение тех немногих, кто еще воевал в тылу врага.
Ровно в полночь мы встретили Новый год дружным пением «Интернационала».
1 января товарищ Геза Ревес сказал нам, чтобы мы готовились к поездке в Дебрецен. Штаб партизанского движения Украины передавал нас, партизан-десантников, в полное распоряжение Венгерской коммунистической партии. Следующее задание нам должны были дать уже в Дебрецене.
Мы попрощались с боевыми друзьями, советскими партизанами, возвращавшимися по своим домам, и на предоставленных в наше распоряжение военных машинах поехали в Чоп. Из Чопа мы перешли по понтонному мосту в Захонь, откуда уже ходили поезда до Дебрецена.
От Дебреценского железнодорожного вокзала до здания, в котором располагалось руководство Венгерской коммунистической партии, мы строем прошли по улице Яноша Араня с пением революционных песен. Жизнь в городе била ключом. Город почти не пострадал от войны, и мы с удивлением смотрели на витрины магазинов, ресторанов и кафе. На улицах мы встретили много военных и гражданских. Кроме офицеров в советской военной форме здесь можно было увидеть представителей английской, американской, французской и югославской военных миссий. Было много гражданских с повязками на рукавах. На стенах домов были расклеены многочисленные плакаты и воззвания.
Наряду с распоряжениями командования Советской Армии, отпечатанными на венгерском языке, в которых предписывалось не прекращать или возобновить работу школ, церквей и магазинов, висели воззвания, выпущенные различными политическими партиями. Здесь можно было увидеть плакаты Венгерской коммунистической партии, Национальной крестьянской партии, Независимой партии мелких сельских хозяев и довольно много плакатов социал-демократов.
Нас, партизан, больше всего поразило то, что в городе находилось много венгерских офицеров. Это была та часть хортистского офицерского корпуса, которая принадлежала к узкому кругу лиц, преданных генерал-полковнику Беле Миклошу Дальноки, генерал-полковнику Лайошу Верешу и генерал-лейтенанту жандармерии Габору Фараго. Все они носили военную форму хортистской армии, на которой можно было видеть награды, полученные за заслуги в войне против Советского Союза. Сам генерал-лейтенант Габор Фараго, являвшийся одним из руководителей борьбы против партизан, сейчас выступал как член Независимой партии мелких сельских хозяев и занимал во Временном правительстве пост министра общественного снабжения.
