От Москвы до Горького мы ехали поездом, а дальше до места назначения пароходом, битком набитым пассажирами.
В Чебоксарах нас встретил сильный ливень. Я до этого много слышала о плохих дорогах в маленьких городах, но того, что увидела собственными глазами, я не могла себе представить даже во сне. Обувь нам сразу же пришлось снять, потому что ноги увязли по щиколотку в густой липкой грязи. К нашему счастью, по центральной улице города были проложены деревянные мостики, выполнявшие роль тротуара. По ним можно было ходить спокойно.
По обе стороны главной улицы стояли одно- и двухэтажные домики. Весь город больше походил на большую деревню. Из конторы госхоза, находящейся в Чебоксарах, нас послали в село в километре от города. Половину населения села составляли русские, половину — чуваши. Дома, в которых жили русские, были больше и красивее чувашских. Меня поселили в доме, где жила многодетная чувашская семья. Приняли меня исключительно тепло и дружелюбно, отвели для ночевки самое лучшее место — большую русскую печь.
Работали мы либо в поле, где копали картошку, либо в садах, где собирали яблоки.
Через месяц мы прощались с гостеприимными хозяевами, устроившими нам торжественные проводы в сельском клубе. Каждого из нас они одарили таким количеством картофеля и овощей, сколько мы были в силах унести. Такая щедрость потрясла всех. Нас завели в амбар, где мы и должны были взять продукты, но тут оказалось, что у хозяев нет ни одного мешка. В то время это был дефицит. Мои хозяева подарили мне наволочку, и я, насыпав в нее картофеля, поехала обратно в Москву.
В ноябре 1943 года меня вызвали в загранбюро Венгерской коммунистической партии.
Беседовал со мной Золтан Ваш. Сначала он поинтересовался моей работой, а затем сразу же перешел к делу:
— Мы хотели послать нескольких товарищей на нелегальную работу в Венгрию. Им нужен радист, который поддерживал бы связь с Центром. Вот я и вспомнил о вас.
Сначала мы разговаривали по-русски, но скоро Золтан Ваш перешел на венгерский язык. Я пыталась отвечать ему по-русски, но он хотел, чтобы я говорила только по-венгерски. Наконец он не выдержал и сердито сказал:
— Я вижу, вы основательно забыли венгерский язык! Как же я вас пошлю в Венгрию, когда каждому встречному станет ясно, что вы приехали из-за границы!
Так и не послали меня в тот раз.
В начале декабря меня снова вызвали к Вашу. Я с нетерпением думала о том, что он мне поручит.
Ваш объяснил, что они посылают группу венгров в советский партизанский отряд, и спросил, согласна ли я стать переводчицей и радисткой одновременно.
Немного подумав, я согласилась. Задание показалось мне интересным и романтичным; опасности меня не пугали. Да и что они могли значить для человека, которому всего девятнадцать лет!
С волнением и интересом ждала я встречи со своими соотечественниками.
Я начала лихорадочно готовиться к предстоящей встрече и делала это, видимо, дольше, чем следовало, так как девять человек уже ждали меня, когда я приехала к ним.
Запыхавшись от быстрого бега, я остановилась на пороге, чтобы перевести дыхание. Из-за двери до меня донеслись обрывки разговора — разговаривали по-венгерски.
Несколько секунд я не двигаясь стояла перед дверью; какой-то внутренний голос шептал мне, что вся моя жизнь в корне изменится, стоит мне только перешагнуть через этот порог. Наконец я решилась войти. На мой звонок дверь широко распахнулась, и, войдя, я увидела мужчину в незнакомой мне военной форме. В глубине комнаты стояли еще несколько человек в такой же форме. Все они, не скрывая интереса, уставились на меня.
Сильно смутившись, я переступила порог и по очереди представилась всем присутствующим, хотя сама от смущения не запомнила, кого как зовут, а лиц их даже не рассмотрела. Странным для меня было то, что все они говорили по-венгерски. К моему счастью, вскоре позвонили в дверь. Это пришел Матиас Ракоши, и нас всех пригласили в другую комнату.
Обменявшись несколькими словами с Золтаном Вашем, Ракоши обратился к нам. Он сказал, что Советское правительство разрешило послать в советский партизанский отряд группу венгерских антифашистов. Наша группа, подчеркнул он, является первой группой, которая покидает лагерь военнопленных. Перед нами стоит двойная задача: во-первых, вести пропагандистскую работу среди венгерских солдат, находящихся на фронте, а во-вторых, овладеть искусством партизанской борьбы. События в Венгрии складываются таким образом, что мы можем рассчитывать на развертывание на родине партизанской борьбы, в которой венгерскому народу большую помощь могут оказать антифашистски настроенные венгерские военнопленные, как офицеры, так и солдаты, находящиеся в Советском Союзе. Именно поэтому нам и нужны, продолжал товарищ Ракоши, люди, обладающие боевым опытом. Вслед за нашей группой к партизанам будут посланы и другие.
