Пишта Ковач любил говорить, что войну выигрывают интенданты, так как для армии самое главное — снабжение. Руководствуясь этим принципом, он, несмотря на постоянное наличие у нас продуктов, старался при каждой возможности отоварить наши карточки.
Костолич тоже любил поесть и потому охотно помогал Ковачу в его заготовительной деятельности.
Чем ближе мы подъезжали к Киеву, тем больше становилось развалин, и нам уже не везде удавалось разыскать подпункты, но когда мы до них наконец добирались, то ребята получали продукты сразу за несколько дней и приносили их к поезду на плащ-палатке.
Однажды заготовка продуктов, можно сказать, спасла нам жизнь, потому что только благодаря ей мы избежали бомбардировки. Вечером наш эшелон остановился на какой-то станции, где Пишта Ковач мигом сформировал продбригаду из трех человек, которая и направилась на поиски продпункта. Прошло несколько часов, а наши заготовители все не возвращались. Мы забеспокоились, ведь эшелон вот-вот должен был отправляться. Нам ничего не оставалось, как забрать свои вещи, выйти из эшелона и ждать возвращения наших горе-заготовителей. Скоро эшелон действительно ушел. Наши заготовители вернулись, и около полуночи нам удалось забраться в другой эшелон. Вскоре после отправления состав остановился на открытом месте. Что случилось, мы не знали и с любопытством высовывались из вагонов, вглядываясь в снежную тьму. Внезапно с неба послышалось гудение вражеского самолета, и на эшелон обрушился огонь пушки и пулеметов.
Мы спрыгнули на землю и распластались под вагонами, надеясь там найти спасение от пуль. Я всегда старалась держаться поближе к Пиште Декану — почему-то возле него я чувствовала себя в большей безопасности. Этот спокойный парень был мне симпатичен с первого дня знакомства, возможно, потому, что он меньше других обращал на меня внимание, хотя я довольно часто ловила на себе его взгляды. Правда, делал он это осторожно и только тогда, когда чувствовал, что я этого не замечаю…
Гитлеровский самолет, сделав разворот, еще раз прошел над эшелоном и, обстреляв его, удалился. Эшелон двинулся дальше. Машинист вел состав на большой скорости, видимо полагая, что таким образом ему удастся избежать нового воздушного налета. Вскоре мы снова остановились на открытом месте. Однако на этот раз препятствие оказалось более серьезным. Перед нами стоял эшелон, на котором мы ехали раньше. Он подвергся бомбардировке — несколько вагонов было разбито, остальные сошли с рельсов.
Мы с Пиштой прошли по снегу вдоль эшелона, разговаривая о чем-то постороннем, хотя оба чувствовали, что какая-то неведомая сила, которой мы не в состоянии противиться, все сильнее и сильнее влечет нас друг к другу…
Очень приятным спутником оказался Золтан Ваш. Он интересно рассказывал о себе, вместе с нами пел русские и венгерские песни, веселил нас смешными анекдотами о Гитлере и Хорти.
Иногда ребята расспрашивали его о том, какие задания нам предстоит выполнять у партизан, интересовались тем, как они живут и сражаются, но обо всем этом Золтан Ваш и сам знал мало. Правда, он объяснил, что партизан в Советском Союзе очень и очень много, а некоторые территории, контролируемые ими, по размерам равны половине Венгрии. На этих территориях существует Советская власть со своими хозяйственными органами, там выпускаются газеты, есть собственные аэродромы, которые принимают самолеты с Большой земли.
Тогда Золтан Ваш еще и сам не знал ни истории партизанского движения, ни партизанских методов борьбы против гитлеровских захватчиков и потому ничего не мог нам рассказать.
Все ближе становился Киев, и все больше разбитых вагонов и паровозов валялось по обе стороны железнодорожного полотна. Это были гитлеровские эшелоны, пущенные под откос советскими партизанами. Глядя на изувеченные вагоны, мы начали понимать, как партизаны сражаются против ненавистного врага. Поздно вечером мы прибыли в Дарницу, последнюю станцию перед Киевом. Станционное здание было разбито, и только интенсивное движение по путям свидетельствовало о том, что железнодорожные службы все еще действуют.
Киев был освобожден от гитлеровских захватчиков всего полтора месяца назад. По ночам гитлеровцы еще бомбили город и станцию, так что железнодорожные эшелоны постоянно подвергались опасности.
Наш эшелон медленно переехал через Днепр по временному мосту, сооруженному по соседству с тем, который разбомбили фашисты. Город был полностью затемнен.
Войдя в сильно пострадавшее от бомбежки здание вокзала, мы не без труда разыскали военную комендатуру. Оттуда нас направили в военную гостиницу. Сопровождающий солдат торопил нас, так как знал, что скоро может начаться очередная бомбардировка города, во время которой всякие передвижения запрещены.
Пишта Ковач сразу же поинтересовался, где мы можем получить паек, но, к нашему счастью, услышал в ответ, что продпункт работает только до восьми вечера. Обливаясь потом и тяжело дыша, мы несли свои тяжеленные мешки, а ребята, кроме того, по очереди тащили портативную типографию.
