— Учился антропологии на дому, — улыбнулся я им. — У профессора Розова.
— У Василия Сергеевича? — оживились муж с женой. — Мы его хорошо знаем! Он из ТГУ.
— Разве вы не слышали, что в Томском университете больше нет кафедры антропологии? — спросил я их.
— Потому вы и учились у Розова в частном порядке? — спросила женщина.
— Совершенно верно, — спрыгнул я с лесов.
— Моё имя Пётр Данилыч, а её Татьяна Владимировна, — представил себя и жену старший Яблонев. — Можно просто Петя и Таня.
— Моё имя Георгий или Юрий — всё равно, как вам больше понравится, — поклонился я гостям.
— В таком случае давайте сразу к делу, чтобы у вас не отнимать времени, — посмотрел на жену Пётр Васильевич. — У нас к вам такой вопрос, — обратился он ко мне. — Вы в Ханты-Мансийском округе живёте несколько лет, и у вас должно было сложиться своё мнение относительно антропологии местных угров. Нас интересует ваше мнение.
— Моё? — удивился я.
— Да, ваше, потому что мы читали обе ваши статьи на счёт генетических связей телеутов с алтайцами.
— Но там больше генетики, чем антропологии.
— Тем не менее, без знаний полученных от Розова вы бы их не написали, — улыбнулась Татьяна Владимировна.
— Надо же, как мир тесен? — удивился я. — Вы даже мои статьи сумели прочесть.
— Нам их порекомендовали умные люди. Ну а каково ваше мнение?
— Видите ли, я кранологическими измерениями не занимался, поэтому всё, что скажу, будет на глаз, — растерялся я.
— Это не менее важно, — подбодрила меня Татьяна Владимировна.
— На мой взгляд, у хантов единый антропологический тип до сих пор не сложился, — подумав, сказал я. — На некоторых реках живут хантейские семьи очень похожие на североамериканских индейцев. Эпикантус почти не выражен, горбоносые, высокие с длинными конечностями и шеями. Таких хантов я встречал на Солыме. В других местах у местного населения преобладают монголоидные признаки: низкий лоб, выраженный эпикантус, короткая шея, и небольшой рост. Такие ханты живут здесь на обоих Юганах. Но есть среди них и такие, которые ничем не отличаются от нас русских. Хотя уверен, что русских предков у них не было. Почему так, ещё не понял, — закончил я свой монолог.
— То же самое видим и мы, — сказал Пётр Данилыч. — И не можем понять, почему такая разница? Более всего удивляет типично европеоидный тип.
— Надо привлечь генетиков, — посоветовал я.
— В том-то и дело, что привлекли, — улыбнулась Татьяна Владимировна.
— Ну и что? — посмотрел я на антрополога.
— А то, что у хантов с европеоидными признаками даже кровь первой или второй группы. И по генетике они типичные славяне или германцы.
— Может всё-таки межрасовые гибриды? — спросил я.
— Возможно, — согласились антропологи. — Но вот в чём загвоздка. По легендам этой группы, они живут на Тромагане, Агане и Вахе, их далёкие предки пришли на эти реки, но не с юга, а с севера и тогда, когда никаких новгородцев в Сибири ещё не было. Потому что в преданиях рассказывается об охотах на овцебыков и мамонтов. Сказания же остальных хантов и манси говорят, что их предки когда-то кочевали в степях и были кочевниками, как современные монголы или буряты.
— Вы рассказали мне удивительные вещи, — поблагодарил я своих гостей. — Я совсем недавно занялся местным фольклором, с этого момента займусь ими вплотную.
— Только не торопитесь публиковать, — посерьёзнел Пётр Данилович. — Иначе можно накликать такую на себя беду, что и из заповедника выгонят.
— На Луну что ли? — спросил я.
— И на Луну! Вы просто не знаете, какие в науке подводные камни.
— Запомните, — сказала Татьяна Владимировна. — Нас, историков, изо всех сил заставляют признать, что к востоку от Урала, на севере и в Сибири белой расы никогда не было. С Афанасьевской и Андроновской культурами наши контролируемые с Запада научные круги кое-как смирились, слишком много находок, от них никуда не денешься! Но всё, что касается севера Азии и Америки — настоящее табу! Артефактов здесь больше, чем в степях и на юге. Но среди болот в тайге отыскать их намного сложнее. К тому же, государство неофициально запретило ими заниматься.
— Как это? — не понял я.
— Очень просто — оно не финансирует такие изыскания и всё тут, — вздохнула Татьяна Владимировна. — Поэтому, чтобы вы не нашли, до поры до времени, придержите при себе. Афишировать не надо. В крайнем случае можете вызвать нас, — кивнула она на мужа. — Мы всё бросим и приедем.
— Хорошо, — сказал я. — Мне нужен только ваш адрес.
— Вот он, не потеряйте, — протянул мне заранее написанный листок бумаги Пётр Данилыч.
Ещё немного поговорив ни о чём, супруги Яблоневы удалились.
«Вот те раз! — думал я. — Оказывается в научных кругах тоже не всё ладно. Явный раскол. То, о чём говорил дядя Ёша Солганик. Эти двое представители параллельной науки. Пытаются грести против течения или что-то хотят понять для себя? Скорее последнее, иначе бы меня не предупреждали».
Перед своим отъездом Яблоневы ещё раз навестили меня и попросили посетить юрты Рускинские и Кочевые на Тромагане.
