— Неужели Ольга была таким чудовищем? — невольно задал я свой вопрос. — Демоница какая-то…
— Тебе ещё нужны доказательства? — качнул своей седой головой историк.
— Что-то не верится…
— Тогда изволь почитать Лаврентьевскую летопись. В ней прямо сказано, что Игоря с почестями погребли древляне. Подумай сам, зачем врага хоронить с почестями?
— Но тогда объясни, зачем Ольга живьём сожгла сватов Фраг-Мара?
— Никаких сватов она не сжигала, тем более сватов своего союзника. Скорее всего, она их наградила и отпустила.
— А как же с католической традицией? Ты же сам говорил, что паписты большие любители поджаривать.
— А греки изводить ядом, да? — засмеялся историк. — Протестанты вешать… Она, наша киевская княгиня Ольга, от католической традиции не отступила. Пока не сожгла Искоростень, не успокоилась. То, что она была крещена ещё в детстве, доказывает Константин Багрянородный. Когда киевская княгиня посетила в 955 году Константинополь, то она никакого крещения не принимала. Княгиня приехала в столицу империи совсем по другой причине. И с ней находился её крёстный — отец Григорий. Тот, который крестил её в детстве. Вот так. Это не доказательство? Могу предоставить ещё одно: в 959 году Ольга послала в Германию своё посольство. Его принял император Отгон I. Сведения об этом посольстве сохранились не только в германских, но и в наших христианских летописях. Что же она попросила, киевская княгиня, у императора Германии? Послать на Русь епископа и священников. Придя к власти, Ольга взяла курс на крещение русского народа по католическому обряду. Понятно, что император Священной Римской империи просьбу княгини выполнил. В 961 году в Киев прибыл епископ Адальберт. Прибыли с ним и католические священники. Только после совершенного Светославом переворота и отстранения Ольги от власти, Адальберт со своим окружением вынужден был отправиться в Германию. Сейчас-то, я думаю, ты мне веришь? Кстати, ты никогда не задумывался, почему на Руси князь Владимир, убийца родных братьев, насильник и растлитель, предатель собственного народа, его традиций и культуры, вдруг стал святым и равноапостольным?
— Если честно, то нет, — пожал я плечами.
— А я тебе отвечу, юноша. Его потому сделали святым, что благодаря ему, эгрегор Амона, то, что зовётся Сатаной или Дьяволом, заполучил миллионы напрасно погубленных русских душ. Как видишь, служители Амона благодарны… Не потому ли и Ольга, бабушка этого изверга, тоже стала святой и равноапостольной? Подумай об этом на досуге.
Очевидность, озвученная словами историка, действительно заставила задуматься. Я сидел, уставившись в одну точку, и пытался найти хоть что-то, что вынудило бы меня усомниться в услышанном. Но моё бунтующее сознание «по всему фронту» натыкалось на бесстрастный голос глубинного подсознательного, который утверждал, что всё услышанное от учёного очень близко к истине. И пора бы найти в себе силы принять эту горькую правду. Но как совершить подобный подвиг, если вложенные с детства в твоё сознание программы яростно бунтуют. Дядя Ёша давно ушёл на кухню, и в библиотеке я остался один на один со своими мыслями.
«Так вот кого имел в виду хранитель, когда как-то сказал мне, что подлинной истории меня будет учить не он, а кто-то другой? Старик имел в виду дядю Ёшу с его папками «Антиторы»… А может и не его? Наверняка я повстречаю на своём пути познания ещё кого-нибудь не менее знающего, чем этот ведический потомок хазарских евреев… Дядя Ёша — только начало.
— Гера, у нас нет хлеба. Сбегай, пожалуйста, в соседний магазин, пока я тут готовлю, — раздался с кухни голос историка.
— Вместо хлеба ты бы, дядя Ёша, организовал мацу! — засмеялся я, выходя из библиотеки. — Она у тебя получается просто потрясающе!
— Нет времени, юноша! Совсем нет времени! Мне бы его найти на день нашего расставания. Я тебе такую мацу на дорогу состряпаю! С куриной поджаркой, тонкую, прозрачную! Твои соседи по купе завидовать будут…
— Скажи правду, дядя Ёша, маца на самом деле является национальным еврейским блюдом? — спросил я, одевая куртку.
— С чего ты взял? — вышел из кухни в прихожую в переднике с закатанными по локоть рукавами повар. — Разве евреи, как одна из ветвей семитов Аравии были земледельцами? На заре своей истории они занимались выпасом коз, ещё раньше — охотой. Земледелию евреи научились в египетском плену. И печь из муки лепёшки тоже. Архаичные евреи умели готовить мацу на камнях из толчённого и перетёртого лишайника, но только не из хлеба. Так что лепёшки из высокосортных сортов пшеницы национальное блюдо не их, а ближневосточных русов: шумеров, жителей Аккада, халдеев, хананеев, асуров-ассирийцев и, конечно же, потомственных земледельцев египтян. Точно такая же маца печётся в Армении, там она называется лавашем, подобные лепёшки пекут грузины, узбеки, киргизы… Мы ведь с тобой на эту тему вроде бы говорили?
— Но не так подробно, — засмеялся я, закрывая за собой дверь.
