Гринвельд относился к редкой категории наследственных капитанов — тех, чья власть не зависела от выборной корабельной политики. Стрейд понимал, что за спиной этого мужественного моряка десять поколений глубинных властителей. У таких людей выработан определенный кодекс чести, они попусту словами не разбрасываются. Если Гринвельд заявляет, что уговор в силе, значит, он выполнит поручение.
Стрейд допил свой глинтвейн и несколько секунд осмысливал услышанное. Поколения его предков хотели наладить контакт с амфибиями, узнать секреты водной магии, освоить язык океана. И, разумеется, потомков Одиса интересовала торговля. Поскольку Стрейд относился к дальней ветви влиятельного рода, похвастаться серьезным капиталом и властью он не мог. Впрочем, всё могло измениться. Исполнение предначертанного возвысит его, наделит небывалым могуществом и благосостоянием.
Вероятно, Стрейд изменит историю Течи.
— Что ж, — Стрейд улыбнулся. — Я знал, что могу положиться на ваше мастерство, капитан. Вы получили от меня небольшой задаток полгода назад. Доставьте амфибию на мой дирижабль — и я отдам остальное. Если сумеете сделать это в ближайшее время, получите премию. Моя щедрость безгранична, не сомневайтесь.
Гринвельд ответил не сразу.
— Сейчас шторм, Стрейд. Как бы меня не тянуло к деньгам вашего рода, рисковать субмариной я не стану. Придется подождать.
Стрейд угрюмо кивнул.
Голос собеседника был жестким.
Безопасность судна и экипажа превыше всего. Никто не смеет в этом сомневаться.
Океан, покрывавший планету, успокоился.
Белое солнце отражалось миллионами бликов в серебристой глади, простирающейся до горизонта.
Дирижабль Стрейда впервые за четверть века отстыковался от подвесного города и уплыл к юго-западу. Исполинская тень скользила по волнам. Около тридцати миль потребовалось, чтобы уйти из поля видимости самых мощных биноклей и подзорных труб. Включая те, что были сняты с надводных кораблей около тысячи лет назад.
Стрейд не хотел рисковать.
Ценность груза, привезенного субмариной капитана Гринвельда, превосходила всё, с чем сталкивались жители Шатуна и прочих подвесных городов.
Дирижабль сбросил высоту до десяти ярдов.
За штурвалом находился Конрад, один из племянников Стрейда. Мать терпеливо дожидалась результатов авантюры в своих апартаментах. Не все родственники поверили в успех затеи, но клан переживал трудные времена. Пришлось положиться на чутье перекупщика, которое прежде не подводило.
Корпус субмарины напоминал тушу громадного кита с выдвинутыми в стороны жесткими плавниками. Рубка возвышалась над ограждением подобно башне замка, о которой Стрейду доводилось читать в детстве. Часть обшивки сдвинулась сторону, и перекупщик вжался в стекло обзорной палубы. Из черного провала начал выдвигаться аквариум. Емкость была на две трети заполнена водой, а внутри что-то двигалось. Существо было сказочным, невероятным. Верхняя часть указывала на то, что подводники выловили женщину. Красивая грудь, по-своему симпатичное лицо, длинные волосы, отливающие серебром. Стройная фигура и… самый настоящий рыбий хвост. Нижние конечности отсутствовали, это выглядело дико, ломало все представления о действительности.
Перед Стрейдом находилась русалка.
Ожившая иллюстрация из сборника детских сказок. То, чего не может быть. То, о чем писали Одис, его сын и внуки.
Перекупщик завороженно смотрел на эту фантасмагорию.
Экипаж дирижабля приступил к работе. В днище гондолы распахнулся грузовой люк. На лебедках выдвинулись тросы — Стрейд услышал скрежет вращающихся механизмов. Внизу уже появились матросы Гринвельда. Когда крюки поравнялись с аквариумом, их ловко перехватили и закрепили на угловых скобах, расположенных прямо под крышкой из зеленоватого каленого стекла.
Тросы натянулись.
Волнение было минимальным, но Стрейд видел, как плещется вода под крышкой. Женщина вела себя спокойно — зависнув в центре аквариума, изучала рубку, океан и летательный аппарат, мерно рассекающий воздух винтами.
Взгляды русалки и человека пересеклись.
А потом емкость отлипла от корпуса субмарины и неспешно заскользила вверх.
Стрейд облегченно выдохнул.
Люди и амфибии говорили на праязыке, получившем в Преддверье название
Языковед взялся за работу.
На начальных этапах использовались карточки с изображениями, привычными для подводного жителя. Кусочки картона демонстрировались русалке, та издавала определенную трель, а языковед записывал звук с помощью фонографа. Из полученных понятий составлялся словарик, проводились аналогии с тер.
