— Ребята, а не закурим ли пока? — предложил Гегам.
— Что ж, закурим…
— А ну, по-братски, доставайте у кого что есть…
На столе появились три измятых пачки, в каждой из которых оставалось едва ли по две-три самые дешевые сигареты.
Вокруг постепенно нарастала суета — начиналась вечерняя жизнь летнего буфета. Столики были расставлены под деревьями. Редкие электрические лампочки, казалось всплывшие высоко в воздух, скудно освещали этот уединенный уголок сада. Почти все столики были обильно уставлены разнообразными бутылками, блюдами с закуской и зеленью.
В воздухе стоял острый запах шашлыка, щекотавший ноздри и возбуждавший аппетит.
— Давайте-ка, ребята, поскорее допьем и уйдем, а то тут с ума сойдешь… — предложил Реваз.
Товарищи начали собираться, но в это самое время перед ними снова появился тот же официант. Он поставил на стол поднос, уставленный полными бутылками. Все столики поблизости были незаняты, значит, он принес пиво специально для них.
— Ты, приятель, не ошибся ли адресом? — спросил досадливо Реваз, уже достававший деньги и собиравшийся расплачиваться.
— Я ошибаюсь адресом только тогда, когда возвращаюсь домой, — пошевеливая усами и лукаво улыбаясь, ответил официант.
Быстро расставив на столе одну за другой десяток бутылок пива, он ушел.
— Что это за шутки?.. — встревожился Реваз. — Давайте-ка лучше поскорее уходить, ребята…
И в самом деле — всего их капитала едва хватало на три бутылки, а принесли еще целых десять!.. Это просто чья-то глупая шутка.
Юноши инстинктивно отодвинулись от стола, точно на нем лежала готовая взорваться бомба.
Но тут официант появился снова, и снова в руках его был полный поднос. Теперь на нем лежали шашлыки, свежая рыба, зелень…
Реваз не выдержал. Поймав официанта за руку, он отвел его в сторону:
— Скажи мне, братец, что это за шутки?.. Ты знаешь, что у нас в карманах? У нас в карманах мыши в чехарду играют!..
Официант улыбнулся:
— Ешьте на здоровье, я в своих делах и счетах никогда не путаюсь.
Он повернулся, чтоб идти, «о взволнованный Реваз снова схватил его за иолу.
— Погоди, братец. Понимаешь ли ты, что нам нечем расплачиваться — еще из дому не получали… Вот тебе за три бутылки, и мы пошли…
Официанта эти слова нисколько не смутили.
— А кто с вас требует? Ешьте себе на здоровье, вы, видно, хорошие ребята.
— Да ты в своем уме, братец? — крикнул Реваз. Но официант уже был далеко и ничего не слышал.
За одним из соседних столов кто-то громко и весело рассмеялся. Ребята невольно посмотрели в ту сторону. Гегам так и застыл: за столиком, окруженный собутыльниками, сидел, небрежно развалясь на стуле, Аби… Стол перед ним был сплошь заставлен бутылками. Много бутылок валялось и под столом. Было ясно, что пирушка шла уже давно и все ее участники были изрядно под хмельком.
Аби расстегнул ворот шелковой рубахи и то и дело отирал салфеткой потную шею. Увидев, что Гегам его приметил, он с улыбкой поднялся с места. Он был сильно пьян, но ступал твердо и уверенно, с повадкой уважающего себя и знающего себе цену человека. Подойдя к Гегаму, Аби обнял его, поцеловал и приветливо поздоровался с его товарищами.
— Этот стол… — подозвал он официанта, — считай моим… Подавай им все, чего только их душенька пожелает… — распорядился он и, повернувшись, пошел обратно к своим приятелям.
Теперь до ребят доносились с соседнего столика только краткие отрывистые приказы: «Полдюжины вина — вон на тот стол… Пиво — туда…»
Это Аби угощал сидевших за столиками вокруг друзей и приятелей.
— Ну, ребята, давайте поскорее поедим, выпьем и домой, чтобы он нам еще чего-нибудь не прислал, — торопил товарищей Реваз.
Так и сделали. Поели, попили и ушли, искренне благодарные Аби за его внимание. Всю дорогу товарищи приставали к Гегаму, расспрашивая его об этом симпатичном и таком щедром человеке, и искренне удивлялись тому, что племянник не знает, чем занимается его дядя.
— Нет, право, счастливый ты парень, Гегам, — говорил Реваз. — Какие у тебя удивительные дяди! Один — известный профессор, другой — знатный новатор, а этот и того и другого перещеголяет. — И Реваз был по-своему прав… Аби, правда, редко встречался с родными, но зато он появлялся каждый раз в самый нужный момент и уж тогда доброте и самопожертвованности его не было предела.
Два раза Аби понадобился Арменаку, и оба раза в самые трудные минуты его жизни. В первый раз это было, когда оклеветанный кулаками Арменак был арестован и ему грозило исключение из партии, во второй — недав;но, когда брат тяжело заболел.
Тогда Аби, узнав об аресте брата, тотчас вылетел в Москву и привез оттуда человека, который один только мог доказать невиновность Арменака — агронома Гарегина Арушаняна, того самого Арушаняна, что шел сейчас впереди вместе с Микаэлом и Левоном.
И сейчас тоже Аби, приехав с неделю назад в Астхадзор и узнав о болезни брата, чуть не силком повез его в Тбилиси.
Арменак не хотел уезжать из села, он не считал себя вправе бросать хозяйство, и так и сказал об этом брату. Но Аби не пожелал его слушать и не успокоился до тех пор, пока Арменак не решился ехать.