Она понимала, что их связывает только Каринэ. Не будь этого живого связующего звена, они так и остались бы друг другу чужими.
Жаль, что все это только теперь ей открылось. Иначе она вряд ли приехала бы сюда, в этот город, с которым Микаэл связан тысячами нитей. Прежде чем решиться на этот шаг, она должна была серьезно подумать о том, пожелает ли Микаэл пожертвовать своей репутацией добропорядочного человека. Ведь он — видный ученый, известный в городе врач! Все его ценят, уважают. Он — примерный муж, добрый родственник, почтенный профессор, почитаемый своими учениками… Да разве все перечтешь? Все это очень не просто, и Микаэл, конечно, не раз обо всем этом призадумается.
Но ведь жизнь, кипучая, многогранная жизнь, не всегда дает возможность все взвесить!
Сейчас весна, а весенние вечера, особенно здесь, на юге, так пленительны. Природа тысячами голосов призывает к счастью. И так хочется побродить рука об руку с любимым по этим зеленеющим улицам, побродить просто так, без цели, следуя только велению сердца.
Разве это невозможно? Разве не для этого создан человек?
Но… с кем побродить? С Микаэлом? А как же тогда та тысяча нитей?
«Боже мой, чем же все это кончится?» растерянно спрашивала себя Анна. И не находила ответа…
Верно говорят, что привычка — вторая натура.
У доктора Тандиляна давно вошло в привычку поспать часика два после обеда. Ну, может быть, не поспать, а просто хорошо отдохнуть, растянувшись на кровати.
Этот невысокий, полнеющий человек, с кругленьким брюшком и блестящей лысой макушкой, редко отступал от однажды заведенного порядка. И если какой-нибудь неожиданный посетитель осмеливался нарушать этот порядок, доктор мрачнел и был крайне раздосадован.
Однако на этот раз, когда домашние разбудили его и сказали, что его спрашивает супруга профессора Аразяна, Елена Ервандовна, Тандилян мигом поднялся. Сбросив с себя легкое пушистое одеяло, он вскочил с постели и, накинув плюшевый халат, побежал в ванную.
Лену он знал давно и ценил в ней хорошего рентгенолога. Сам Тандилян был гинекологом, и ему часто приходилось обращаться к Лене за помощью. В дни войны, когда Аразян был на фронте, Тандилян даже немного увлекся ею, правда, ненадолго; но, не видя никаких перспектив, он счел за лучшее вернуться к прежним деловым отношениям. Теперь, когда это бывало нужно, он рекомендовал своим пациентам обращаться только к Лене.
— И скажите ей, что это я вас к ней послал… — подчеркивал он обязательно.
Он явно старался снискать Ленино расположение. Когда-то большой любитель женщин, теперь Тандилян довольствовался немногим — ему, например, бывало приятно подать Лене где-нибудь в общественном месте пальто или оказать еще какую-нибудь небольшую услугу.
А подавать женщинам пальто доктор Тандилян страшно любил: к этому у него было какое-то особое пристрастие. Где бы это ни было — в театре или на каком-нибудь собрании — когда подходило время разъезда, Тандилян поспешно собирал номерки у сидевших рядом с ним дам и с ловкостью, удивительной для его отяжелевшего шарообразного тела, пробирался среди рядов к выходу. Прижав к груди полученные в гардеробе пальто, он терпеливо ожидал появления их хозяек, представительниц опекаемого им слабого пола, и заботливо одевал их.
Над чрезмерной галантностью доктора Тандиляна многие посмеивались. Говорили, например, что господь, создавая Тандиляна, позабыл вложить в его жирненькое тело одну какую-то косточку, и поэтому-де он получился таким мямлей. Но все равно, даже и те, кто над ним посмеивался, любили и уважали этого в общем неплохого человека.
Для себя же Тандилян требовал от людей только одного: чтоб о нем побольше говорили, не забывали почаще повторять его имя и выбирали, выбирали его, куда угодно и кем угодно — хотя бы членом совета общества «Друг леса», но только обязательно выбирали.
Сам он хорошо знал свои силы и никогда не перехватывал через край. Все в жизни он умел разрешать легко и без колебаний, и жизнь его текла спокойно и счастливо. В служебных делах он Всегда умел найти для себя какую-нибудь твердую опору. До возвращения Микаэла такой опорой был для Тандиляна директор клиники Геронти Николаевич, человек весьма влиятельный. Теперь, когда Аразян начал быстро расти, Танди-лян только и ждал удобного случая, чтобы заручиться его поддержкой.
Умывшись и переодевшись, Тандилян поспешил выйти к гостье.
— О, кого я вижу?.. Какими судьбами, Елена Ервандовна?.. Примите заверения в моем совершеннейшем почтении.
Протягивая вперед толстые, коротенькие ручки, Тандилян почти бегом устремился навстречу к Лене.
— Бесконечно, бесконечно рад, что вы, наконец, удостоили нас своим посещением. Но почему одни?.. А где Микаэл Тигранович? Был бы счастлив и рад видеть вас обоих под моим скромным кровом… Вы и представить себе не можете, как я уважаю и люблю вас обоих. Такая прекрасная, такая образцовая супружеская пара. Ваш покорный слуга, по крайней мере, другой такой не знает… Но почему вы в пальто? Извините, прошу вас…
