— Вот и хорошо. Так вот что, Лена, — немного помолчав, начал Микаэл. — Сегодня я случайно встретил одного из своих фронтовых товарищей, капитана Варшамова. Он теперь в отставке и работает неподалеку от города в детском доме, кажется, директором, точно не помню, словом, чем-то вроде этого. Мы долго с ним говорили. Он посоветовал мне взять у них ребенка. Говорит, что так делают многие. Есть, говорит, чудесные дети — возьмите, дескать, одного и вы. Я сказал, что посоветуюсь с женой и позвоню ему…
Лена снова открыла книгу, но Микаэл не обратил на это внимания.
— Так ты подумай, — сказал он, поднимаясь, чтоб пройти на кухню, где Марта разогревала для него ужин.
Лена долго не могла уснуть. Ее сильно взволновала новость, сообщенная ей Тандиляном, и предложение Микаэла. Она чувствовала, что одно с другим как-то внутренне связано, и ее это радовало.
Много воды утекло с тех пор, когда Микаэл впервые заговорил о том, что им надо взять на воспитание ребенка. К сожалению, тогда она не согласилась на это. Потом началась война с ее заботами, тревогами и все было забыто. Почему же вдруг Микаэл снова вспомнил о ребенке? Ну, конечно же, он раскаялся и хочет вернуться на путь истинный. Почему же не помочь ему? Ребенок сильнее свяжет его с семьей. Кто знает, может быть, после этого в их доме наступит спокойная, согласная жизнь.
Однако Лена считала, что особенно торопиться нет необходимости: не уходит же с работы этот приятель Микаэла! А когда они надумают взять ребенка, он им, конечно, поможет.
Лена решила посоветоваться с матерью, хотя и знала отлично, что новость эта только обрадует мать, да и всех ее родных.
— Видишь, видишь, доченька, говорила я тебе? — повторяла Марта, не помня, однако, что же собственно она говорила.
А она действительно в свое время давала дочери умные советы. В дни самых напряженных отношений между Микаэлом и Леной, когда Ерванд Якулыч поедом ел жену, требуя, чтобы она потихоньку все перетащила из дома дочери к ним — «о черном дне позаботилась», — Марта наотрез отказалась послушаться мужа:
— Пусть пропадом пропадет все добро, я у Микаэла и волоска не возьму, меня только судьба моей красавицы волнует.
Теперь Марта искренне радовалась и от всего сердца одобряла решение Микаэла.
— Давно должны были это сделать, — говорила она, не забывая при этом добавить, — только обязательно из детского дома. А не то вырастишь, выкормишь, а потом придут, возьмут за руку и уведут, или сам к родным уйдет.
Наконец Лена дала свое согласие.
Условились, что Варшамов заранее выберет ребенка и, если он Лене и Микаэлу понравится, то они получат о нем все сведения. Воспитательницы подготовят заранее ребенка, сказав ему, что за ним придут родители. Документы Варшамов передаст лично Микаэлу.
Теперь Лену занимали вопросы, о которых прежде она никогда и не думала.
Где поставить кроватку? Как назвать ребенка, если это будет девочка? Она перебирала в уме десятки имен, красивых и благозвучных. А если мальчик? Какие бывают имена у мальчиков? Себик, Араик, Востаник, Амик, Зорик, Норик… Но, может быть, у ребенка уже есть имя — могут ли они дать ему новое?
А есть ли у ребенка одежда? Не стоит ли подумать загодя о его будущем музыкальном образовании? Рояль у них есть, но сколько уже лет не открывалась его крышка? Надо поглядеть, все ли в порядке и завтра же вызвать настройщика.
Вернувшись из клиники домой, Микаэл застал Лену за роялем.
— Хотела попробовать — не забыла ли, — точно оправдываясь, сказала она.
Сели за стол. Во время обеда Лена поделилась своими заботами с Микаэлом. Конечно, нужно будет подумать и о няньке. Ах, если бы Беркруи была жива! Как зеницу ока берегла бы она ребенка.
Ну, ничего, они найдут другую. Лишь бы как следует заботилась о ребенке, а Лена ничего не пожалеет для такой женщины.
После обеда Микаэл прошел к себе, и Лена заключила, что у него еще нет известий из детского дома. Иначе, конечно, он поделился бы с ней. Ведь им нужно к этому подготовиться, заранее приобрести все, что нужно ребенку, — одежду, белье, игрушки, чтобы с первого же дня малыш почувствовал себя, как в родном доме.
Детский дом утопал в пышной зелени — из-за высокой железной ограды нельзя было разглядеть ни белых каменных корпусов, ни прилегающего к ним просторного двора. Рука осени будто щадила этот сад: кругом уже давно начинался листопад и деревья стояли полуобнаженные, а тут еще вовсю буйствовала зелень.
Но наступали дни, когда осень брала свое и здесь. Тогда желто-красное золото солнца накладывало свой пестрый кружевной узор на листву сада, и весь он, словно охваченный пожаром, загорался и пламенел на темно-синем фоне высоко раскинувшегося над ним южного неба.
Первой Микаэлу и Лене встретилась пожилая женщина с ведром и веником в руках. Ее синий рабочий халат был весь в мазутных пятнах.
— Где директор? — спросил у нее Микаэл.
Женщина посмотрела на него непонимающим взглядом.
Микаэл повторил свой вопрос.
— А, директор?.. Вон там… — показала она веником на полуоткрытую дверь в конце коридора.
Увидев их, Варшамов так поспешно вскочил, что кресло под ним громко затрещало.
