Он и правда не знал.
– Ну ладно, – сказала она, – долго мы еще будем идти? Давай, может, тут присядем?
Они сели на лавку, сохраняя дистанцию – между ними мог лечь еще ирландский волкодав.
– Смотрите, – начал он, хотя смотреть было некуда, и сам он пялился в свои красивые ботинки, которые от этой прогулки стали очень грязными. – Такое дело.
Трудно формулировать, когда твое слово может стоить жизни. Но вариантов не было.
– Моя Нина, она стала другой. Это во‐первых.
– Твоя Нина – это кто? Наблюдатель?
– Да. Наблюдатель больше не наблюдает, если вы понимаете, о чем я.
Анаис прищурилась.
– Это как, например?
– У нее появилось сознание.
– Расскажи подробнее.
– Она… сочувствует мне, как человек.
– Что?
– И считает, что мы семья.
– Что?
– И у нас как бы есть ребенок.
Анаис смотрела на него, широко раскрыв глаза.
– Я не сумасшедший.
– Допустим.
– Но пришел не за этим. У нас и правда есть ребенок. Как бы сказать.
– С Ниной?
– Не совсем.
– Что это значит?
– Я привел домой мальчика.
– Как это привел? Он что, собачка?
– Я взял его в спецприемнике. Это сын одной женщины, которая скоро… В общем, она, наверное, не выживет.
– Боже.
– Вы все еще ездите за границу с группой учеников?
– Езжу.
Данил чувствовал, что ей уже не нравится этот разговор. В воздухе напряжение, так сказать.
– Ну и вот, короче: заберите его с собой.
– То есть как это – заберите?
Нет, совсем не нравится ей этот разговор.
– Данил, ты сбрендил?
– Я серьезно, Анаис.
– Анаис Петровна. Для тебя.
– Да, Анаис Петровна. Я серьезно.
– Ты просишь меня нарушить протокол и вывезти кого-то нелегально?
– Кажется, я прошу об этом, да.
– Хм.
Анаис осмотрелась и как-то поежилась в этом своем кровавом пальто, и такая: хм, хм.
– А что, собственно, случилось? Почему он не может остаться здесь? Ты ведь можешь просто позаботиться о нем?
– Не знаю. Я думаю, времени у меня немного. И будущего у него тут нет. Как у сына несогласной. Поймите, я обещал.
– Ты обещал, а мне рисковать?
– Вы не будете рисковать. Вам просто нужно указать его участником. Получить разрешение на выезд. А дальше он там останется.
– Что? Каким это образом?
– Никто не узнает. У него нет хеликса.
– Если у него нет хеликса, ему нужен чей-нибудь хеликс, чтобы на него выдали разрешение.
– Пусть будет мой.
– Что-то не нравится мне это все, Данил.
– А мне как будто нравится. Но это единственный шанс.
Данил посмотрел на нее с мольбой.
– А помните, как вы не хотели меня брать, когда Георгий Иванович просил вас об этом?
– Это совсем другое, – отрезала Анаис.
Данил одним рывком сократил дистанцию – воображаемый волкодав спрыгнул со скамейки и растворился в морозной взвеси – и сжал ее руку в нейлоновой перчатке. Ей на мгновение показалось, что сейчас он ее снова поцелует.
Она отпрянула, но он вцепился в ее руку в кровавом рукаве:
– Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Анаис растерянно смотрела на свою руку.
– Не знала, что ты мне так доверяешь, – наконец сказал она. – Ты уверен, что я сейчас же не доложу о тебе?
– Уверен, – кивнул Данил.
– Почему?
Потому что вы мне снитесь. Потому что в юности я дрочил на вас. Потому что в тот день, когда я вас поцеловал, вы и то на меня не донесли, потому что вы все еще такая же красивая, и вот я взял вас за руку, а вы позволили, какие еще мне нужны доказательства?
– Потому что ваш… наш проект, нейросны, – это же бегство от реальности, – сказал Данил, отбросив все остальные причины.
– Верно. Это так, – кивнула Анаис. – Но я не нарушала закон.
– Да.
– И планировала его не нарушать и дальше.
– Да.
– Что – да?
– Да, вы не планировали, я тоже не планировал ничего такого. Как будто можно такое планировать.
– А как я объясню по возвращении, что этого мальчика нет?
– Мы отключим хеликс. Когда хеликсы отключают, они сразу выбывают из всех систем. Для государства он будет мертв. Я буду мертв.
– Но как ты отключишь хеликс?
– Это сделает Нина.
– Нина? Наблюдатели умеют отключать хеликсы?
– Возможно, только мой наблюдатель.
– Любопытно.
– Я вас познакомлю. И, кстати, она через ваши нейросны уже рассказывает людям правду.
– Какую правду, Данил? – Анаис отдернула руку и вскочила со скамейки. – Мне пора. И давай забудем про этот разговор.
– Анаис!
– Петровна.
– Петровна.
– Я не смогу тебе помочь.
– Анаис. Петровна.
– И береги себя.
– Пожалуйста.
Она быстро зашагала обратно к дому.
– Почему вы не сказали мне, что все это ложь? Почему вы отправили меня в курьеры, зная, чем я на самом деле буду заниматься?
Данил шел следом и кричал:
– Я давно хотел сказать вам, что все ваши алгоритмы – хуйня, лажа. Как они могли подобрать мне пару, если я любил вас?
Анаис, так и не обернувшись, вошла в подъезд и захлопнула за собой дверь.
