— Архидемон, — просморкавшись, и вытерев взмокший лоб рукой, Кусланд спрятал тряпку и попытался глубоко вдохнуть. — Стражи могут через сны видеть его глазами. Он созывает тварей со всех троп, и уводит куда-то. Порождения тьмы выбираются на поверхность на юге Ферелдена, значит, идут они на Редклиф. Но кто убил этих — я не…
— Легион Мертвых, кто ж еще, — Огрен харкнул на кучу и, подобрав свою секиру, вернул ее в крепление на спине. — Кроме них и некому. Значит, стоят где-то поблизости. Может, если предки подсобят, то и встретимся.
— Легион Мертвых?
— Да, точно, — Огрен покосился на заговорившую Морриган. — Ведьме понравилось название? И правильно. В Легионе и вправду служат одни мертвецы.
— Как это? — не понял Зевран. Рыжий муж Бранки гмыкнул, вновь прочищая горло.
— Может, пойдем? — он посмотрел на Командора, который, морщась, продолжал тереть лицо. — Рассказывать-то и по дороге можно.
— Пойдем, — с усилием опуская руки, согласился тот. — Только старайтесь не касаться кучи. Твари давно передохли, но скверна могла остаться. А от этой болезни лекарства нет.
Рассказчик Огрен был из рук вон плохой, но все же наземники сумели дознаться о гномьем Легионе многое. Со слов проводника выходило, что Мертвым Легион назывался не зря — каждый встававший в его ряды гном умирал по-настоящему, со справлениями всех должных обрядов и будучи оплаканным родными. Легион принимал любого — от преступников, желавших уйти от вины, либо искупить ее кровью, должников, не имевших, чем оплатить свои долги, недостойных, опозоривших свой род, до искателей приключений и тех, кто жаждал славы в веках, либо был одержимым идеей очистить Глубинные тропы от заполонивших их тварей. Однако ни один легионер не имел права на возвращение к жизни. Это правило было главным и соблюдалось неукоснительно. Уходивший сражаться с порождениями тьмы гном уходил навсегда.
— Как-то оно вовсе уж нерадостно выходит, — выслушав ароматизировавшего Огрена, вслух подумал Зевран, время от времени сопереживающе поглядывая в сторону Командора. — От Воронов тоже просто так не уходят, но радостей в нашей… то есть, в их жизни куда больше. Вино, роскошная еда и тряпки, золото, женщины, мужчины — чего только пожелаешь. Разумеется, если приносишь пользу. Если не приносишь… А, демон меня закуси, все равно у Воронов — лучше.
— Так чеж ты от них ушел? — после не получившейся драки с Огреном, Броска благоразумно старался держаться от рыжего проводника подальше. — Ежели так все хорошо?
Эльф пожал плечами.
— Перестал приносить пользу и не пожелал из-за этого умирать.
— Ну, у нас в… тьфу ты, туннельникова отрыжка, не у нас, а просто в Хартии что-то навподобе, но не совсем, канеш, так, — начал было Броска, но рассказ его так и остался неоконченным. Тянувшийся очень долго туннельный переход, наконец, кончился, приведя в огромную пещеру, высоченные своды которой поддерживали колоссальные каменные колонны. Вытянутая пещера тянулась в обе стороны от земляного хода, из которого вышел отряд, и ее концы терялись в полутьме. Вдоль стен в выдолбленных каменных желобах мерно текли потоки лавы. От их пролома через желоб был перекинут каменный мост, шириной ровно настолько, чтобы там можно было разойтись двум гномам.
— Кажется… — Огрен неверяще вытащил свою карту и, кивком подозвав Кусланда, склонился над ней. — Кажется, мы добрались до самого Перекрестка Каридина! Могучие предки, мне думалось, до него еще дня четыре пути.
Айан спрятал тряпку, в которую высморкался перед тем, как подойти к гному и, отобрав у него карту и отступив на шаг, принялся внимательно изучать нанесенные на нее переплетения ходов и тоннелей, с пометками самого Огрена, указывавшими пройденный ими путь.
— Если это — действительно одна из дорог Перекрестка, значит, нужно добраться до центра, а там уже искать путь в Ортан, — утвердительно пробормотал он. Огрен кивнул.
— Ежели верить карте, от Перекрестка до Ортана рукой подать. И пусть я буду не я, а нагговый паштет, если совсем скоро мы не увидим хотя бы какие-то следы экспедиции Бранки.
— Или Легиона Мертвых, — подсказал Леске. Огрен подумал, и кивнул.
— И их могем. Ну, пошли, пошли. Пока Страж совсем не раскис. Вот уж не думал, что Стражи — что твои эльфьи девы. Чуть где сквознячок, и у него уже из носа пузыри.
Довольный своим превосходством в сравнении с Серым Стражем, Огрен вновь пошел вперед. Чем дальше по облагороженной каменной дороге продвигался отряд, тем больше на пути им попадалось следов того, что некогда было частью величия и славы царства гномов. Огромные колонны с искусной резьбой, стоящие между ними каменные статуи, изображавшие гномов из различных каст, таблицы с полустершимися письменами, все это было выполнено с таким мастерством, что и по прошествии многих веков завораживало внимание и вызывало восхищение наземных гостей.
