— … ну а Хартию тогда еще Берат держал. Сволочь он был последняя, че уж говорить. А только никто при нем и пернуть не смел без дозволения, даже на другом конце Орзаммара. Ну, мы с Леске тогда и вовсе в нижних были, так, что ниже некуда. Поручения нам давали из рук вон поганые, за какие другим, кто повыше, браться было как-то и зазорно. И, знач, вызывает раз Берат и грит — пойдете, мол, на Арену, дело есть. Арена — эт где нужно драться, чтоб все на тебя пялились, — поймав недоуменный взгляд рыжего наземника, коротко объяснился Фарен, и продолжил. — А там, стал быть, найти поединщика, Эверда. Кажись, так его звали. На которого Берат поставил, ну и… поспособствовать, знач, чтоб удача ему не изменила.
Фарен перевел дух и бросил короткий взгляд на Леске. Его товарищ выглядел неважно, но устроен был едва не удобнее всех, сидя на плечах у Шейлы и придерживаясь за ее большую голову.
— Так и было, — подтвердил тот, вытирая беспрерывно льющийся холодный пот со лба.
— Да, — отвернувшись, чтобы не показать не покидавшего его чувства тревоги, Броска неслышно вздохнул и продолжил нарочито бодро. — Ну, знач, пробрались мы к задним комнатам, там, где поединщики готовятся перед дракой. По дороге пришлось вычистить все плевательницы и мойные корыта, потомуш клеймленых-то к Арене допускают тока для уборки, а стража там повсюду, и бдит. Короч, мы еще загодя решили подлить противнику нашего Эверда в пойло вытяжки из синей плесени — запаха у ней и нет почти, зато в голову шибает — будь здоров. Да только предки подсобили догадаться заглянуть сперва к самому Эверду. Захожу я, знач, а этот нагговый котях валяется посеред комнаты с голым задом, и дух от него, как с королевской брагодельни. Я так мыслю, не мог он сам набраться перед боем. Помогли ему, вот чтоб мне лопнуть. Наверняка не один Берат о своих ставках пекся. Да только делать тож нечего. За провал Эверда нам была яичница всмятку обещана, тока слышь, яицы-то не из-под куры, и даже не с тоннельника будя взяты, про то и так понятно. Кароч, стоим мы, как два кирпича, косяк подпираем. А Леске возьми и скажи…
Кусланд поднял руку. И хотя лицо его, покрытое грязью многодневнеого перехода, оставалось непроницаемым, все, даже маящийся от паучьего яда Леске, мгновенно поняли — случилось что-то серьезное.
Туннель, по которому они шли, все больше светлел и расширялся. Далеко впереди уже виднелся выход из него, ведущий в большую пещеру, освещенную красноватым светом, как от раскаленных горных пород. Зачастую в подобных пещерах стояли гномьи тейги, что вполне могло быть и в этот раз, ведь от оставленного Ортана путников отделял теперь целый переход пути. Эта дорога была похожа на сотни, исхоженные ими раньше, однако отчего-то спутники Командора поняли причину остановки сразу.
— Они? — выдохнул Зевран, нервно тиская рукоять того меча, что носил у пояса. Кусланд медленно кивнул.
— Не могу понять, — продолжая оставаться на месте, проговорил он, пытаясь вслушаться в идущий спереди неясный гул. — Это порождения тьмы, вне всяких сомнений. Но… как будто целые орды. Я слышу… их там много. Очень много.
— Может, попробуем обойти? — Фарен поежился, подергивая пальцами перевязь, на которой висели его ножи. — Ежели их там туча, чеж нам соваться?
— Нужно, чтобы кто-то посмотрел, что там происходит, — жестко проговорил Кусланд, заставляя здорового хартийца и антиванца внутренне затосковать. — Я этого сделать не могу. Они могут меня почуять.
— Прости мне сомнения, мой Страж, — Зевран обреченно завязал волосы в хвост, чтобы они не могли ему помешать. — Но если ты уже слышишь их, неужели они не слышат тебя?
— Не знаю, — честно признался Айан. — Я мало в этом понимаю. Но отчего-то уверен, что пока они не знают, что я здесь.
— Ладно, — Фарен поправил перевязь. — Ты, Зев, погодь. Сам схожу. Я буду пониже, чай, не заметят.
Дождавшись разрешительного кивка Командора, хартиец устремился к выходу, с каждым шагом словно все более делаясь похожим на тень. Покрытый пылью, перепачканный в грязи не меньше прочих членов экспедиции, крадущийся Броска делался почти незаметен ближе к стене, в особенности там, где царил полумрак. Спустя короткое время он вовсе исчез с глаз товарищей. После некоторого ожидания его силуэт на мгновение мелькнул на фоне выхода в большую пещеру, и снова пропал.
Томиться в ожидании пришлось недолго. Фарен вернулся раньше, чем даже Леске стал тревожиться о его отсутствии.
— Ты должен сам на это глянуть, Страж, — с силой проводя себя ладонями по лицу, точно стирая ошарашенный испуг, проговорил он. — Тварей там и вправду много, но едва ль они тебя почуят. А как почуят — им не до тебя. Иди, говорю, глянь. Там не опасно, ежели специально не высовываться.
