Думая и не думая одновременно, Дайлен побрел по оледеневшему берегу, сам на ходу покрываясь льдом и едва переставляя деревянные ноги. Мимоходом, сильно дернув рукой, так, что она оказалась у него перед глазами, он обнаружил смерзшуюся кровь. Подняв и вторую руку, Амелл смог убедиться, что ее пальцы также были раздроблены. Когда это случилось, он не помнил. Должно быть, при столкновении льдин. Боль не ощущалась, и случившееся с ним увечье по-настоящему удивило, выведя из состояния тупого равнодушного умирания. Дайлен огляделся — на этот раз куда более осмысленно. Он уже успел на значительное расстояние отойти от берега. Здесь, по-видимому, бывали сильные ветра, так как весь снег лежал тонким слоем, перемежаясь с настом и льдом, и следов на нем почти не было видно. Это открытие приободрило Дайлена. Сунув руки подмышки, он нашел там только лед. Однако и это не смогло уже сколько-нибудь огорчить его. Амелл снова побрел вперед, не думая, не чувствуя и ни на что особо не надеясь. Наткнувшись на осыпь, он также без особых сомнений стал взбираться на нее.
Даже его губы успели покрыться льдом к тому моменту, как двигавшийся медленными рывками, как умирающий сильван, Дайлен увидел в промежутке между двух холмов впереди неширокую расщелину. Ему показалось, что из расщелины едва заметно валил пар. А значит, там могло быть тепло.
По-прежнему ни о чем не думая, и ничего не опасаясь, поскальзываясь, поднимаясь, падая и снова поднимаясь, Дайлен добрался до вожделенной трещины в камне и, собрав последние силы, кое-как протиснулся в нее.
Края не расщелины а, скорее, трещины в каменном боку холма, были покрыты скользким льдом, оттого Амелл порядочно ободрался, однако и проскользнул вовнутрь достаточно быстро. Со стуком грянувшись о пол, он некоторое время с изумлением рассматривал обширный зал, от всего облика которого веяло тленом и запустением. Местами одетые в камень стены проседали, из-за чего, по-видимому, и образовалась трещина, через которую он попал сюда. С усилием поднявшись и по-прежнему ощущая себя будто сделанным из дерева, Дайлен огляделся и, переставляя ноги быстрее, чем до того, направился к темневшему на противоположной стороне зала проходу, откуда ему чудилось идущее тепло.
По мере того, как он пробирался уже по древнему, затянутому паутиной коридору, вокруг действительно становилось заметно теплее — точно впереди и где-то внизу стояла большая раскаленная печь. Лед с лица и рук Дайлена стремительно скапывал, а сама кожа обретала мучительную чувствительность. Амелл не обращал на это внимания и не останавливался. Пробираясь по стенке, собирая на себя грязь и паутину, он стремился к теплу, вожделея его так, как до того не вожделел ничего в мире. Очнулся он только тогда, когда, не глядя себе под ноги, споткнулся обо что-то объемное и, не удержавшись, растянулся на полу.
Не сумев подавить вопль, Дайлен некоторое время корчился на каменных плитах, тиская пострадавшие ладони и кисти рук, чувствительность к тупой боли которых увеличилась от холода во много раз. Когда боль, все же, отступила, Амелл поднял глаза и едва сдержал новый крик — прямо перед ним застыла мохнатая многоглазая морда огромного подземельного паука. Тварь была дохлой, но по всем признакам сдохла она совсем недавно. Из того, что успел услышать, будучи среди Стражей, Дайлен помнил, что такие твари водились только в местах большого скопления скверны. И, одновременно с этим пониманием, виски его задубевшей, но постепенно оттаивавшей головы, сдавило от знакомой боли.
Амелл поднялся — так быстро, как смог. Скверна здесь была, и много, он это чуял всем пропитанным ею собственным существом. Еще немного покопавшись в порядком подстывшей памяти, Дайлен вспомнил также, что, однако, несмотря на общую приверженность к этой дряни, пауки и порождения тьмы не ладили между собой и, если в каком-то месте жили одни, встретить в том же месте, но других, было невозможно.
Тем не менее, вперед он уже не торопился, несмотря на то, что теперь его влекло туда еще сильнее. Неясный шелест в голове перерастал в шепот, а потом и вовсе грозил сделаться криком. Однако пока этого не произошло, Амелл принудил себя склониться к пауку, насколько мог в его состоянии внимательно осматривая его.
Тварь была убита совсем недавно, в том не было сомнений. Но руку к этому приложили не порождения тьмы. В боку паука прочно засели две стрелы, изготовленные хорошим мастером, но явно короче человеческих. Содрогаясь и капая на пол, Дайлен поднял лицо и посмотрел вглубь темного прохода.
Теперь только до его постепенно оттаивавшего рассудка достучалась очевидная вещь — он уже довольно далеко отошел от трещины в стене, из которой лился свет, однако, темнее не становилось. Впереди был какой-то иной источник тепла, света и — скверны.
Судорожно втянув воздух сквозь зубы, Дайлен захромал туда.
