Взгляд гномьего воина остановился на лице опального принца и он резко умолк. Несколько ударов сердца все низкорослые стражники смотрели на Дюрана во все глаза, потом, словно опомнившись, почти одновременно отвесили поклон.
— Лорд Эдукан! Милосердные предки!
Дюран переглянулся с Командором.
— Я… благодарен вам, мои добрые гномы. Но с изгнанником не должно обращаться, как с принцем.
Пришел черед стражей ворот переглядываться друг с другом.
— Лорд Эдукан, — голос старшего гнома звучал неуверенно, точно он сомневался в том, не навредит ли сказанное ему самому. — Ты был изгнан и вернулся только теперь. Не знаю, во имя предков, как Стражам удалось спасти тебя… Но из-за своего отсутствия ты, конечно, не мог знать о переменах, которые произошли в Орзаммаре.
— Переменах?
— Это случилось уже после твоего ухода, Страж, — старший над воинами почтительно кивнул в сторону Кусланда, но взгляды его и прочих гномов были прикованы к фигуре Эдукана так, словно перед ними стоял, по меньшей мере, еще один Совершенный. — Лорд Харроумонт и принц Белен… нешуточно сцепились за трон. Харроумонт вменяет в вину Белену слишком многое. Белен не скупится на ответы. Последним, в чем он обвиняет Харроумонта — в очернении тебя, лорд Дюран, перед всем Орзаммаром, что привело к несправедливому смертному приговору. Белен представил Совету неопровержимые доказательства того, что это Харроумонт убедил Триана напасть на тебя, а ты лишь защищался. Оба твоих разведчика уже изменили показания и были казнены за измену, что привела к гибели сразу двух Эдуканов. Исполненный горечи Белен постарался, чтобы твое доброе имя было восстановлено и даже внесено в анналы истории Орзаммара отдельной главой.
Воцарившееся на некоторое время молчание было прервано смешком со стороны сидевшей на спине бронто ведьмы.
— Да, это, наверное, единственная и самая крупная ошибка Белена, — поддержал Зевран, оживляясь на глазах. — По-видимому, дело у них там совсем жаркое, если он решил пускать в ход сопряженный с таким… риском аргумент!
— Так значит, брат был уверен, что я мертв и потому реабилитировал меня, — длинного слова не понял никто, даже Командор Серых Стражей. Дюран улыбнулся, и улыбка эта неожиданно хищно исказила черты его благородного лица. — Что ж… высшая справедливость все-таки существует. Я сам даже не… смел надеяться на подобный исход.
Улицы были пустынны. За все то время, что путники двигались от ворот к Верхнему Орзаммару, им не встретилось ни души. Однако чем ближе они подходили к Алмазным залам, тем все больше набирал силу несущийся издалека сильный и нестройный гул множества голосов. На улицах стали появляться гномы, спешащие в том же направлении, что и отряд. Поймав одного такого за плечо, Кусланд выяснил, что, похоже, то, чего опасался Дюран, и о чем он говорил всю дорогу, произошло. Затяжная борьба за трон между его братом и лордом Харроумонтом перешла в самую острую стадию.
— Уж, почитай, вторые сутки никто в Орзаммаре не работает, кроме стражи и дежурных у печей, — одновременно замирая от чести лицезреть перед собой Серого Стража и сгорая от желания ринуться вперед, к Алмазным залам, наскоро поведал молодой мастеровой. — Даже неприкасаемые из Пыльного явились, а гнать их теперь некому. Все торчат перед Залом Собраний. Войнов там навалом, со всех домов. Ежели долбанные деширы не решат и на этот раз, то…
— Нужно торопиться, Страж, — раздалось из-под наличника закрытого шлема Дюрана. — Пойдем быстрее, пока предки не попустили свершиться непоправимому.
Кусланд переглянулся сперва со Стеном, потом с Зевраном, грязное лицо которого комкала самая кислая гримаса из всех, что когда-либо на нем появлялись.
— Гномья политика, — только и бросил антиванец, но этого было достаточно. Всех посетила одна и та же мысль.
— Как бы не полечь прям тут, и это после того, как, почитай, все Тропы прошли невредимыми, — бормотал Броска, так же, как и Эдукан, прятавший клеймёное лицо под закрытым шлемом. — Гномьи латники — эт не хилые порождения. Ежели начнется махач…
— Перебирай скорее ногами — и не начнется, — зло пообещал Дюран, переходя почти на бег. — Предки, пошлите Белену еще хоть немного терпения!
— Лорды Ассамблеи, призываю вас к порядку! Этот спор ведет нас в никуда!
