Харрит стоял далеко, и ему никогда раньше не доводилось встречаться с порождениями тьмы. Но он сразу понял, кого видит перед собой.
Капитан храмовников Редклиффа оказался в непростом положении. После бойни, устроенной в Редклиффе демоном, который вселился в сына эрла, подкреплений он так и не получал. Для поддержания порядка в небольшом, но все же городе, ему было оставлено всего шесть воинов. Остальных увел рыцарь-командор Грегор в спешном марше на Денерим. В замке эрла был гарнизон, но стражники не успели бы добраться сюда, даже если бы уже бежали на помощь.
— Тревога! Порождения тьмы! Тревога!
Харрит резко обернулся. Дверь Церкви грохнула, выпуская последнего из вверенных ему шести рыцарей. Капитан ткнул перстом в самого младшего, сэра Райстка, который был посвящен только этой весной. На лице мальчишки замешательство мешалось с отчаянной отвагой.
— Ты. Беги, собирай всех, кого успеешь, и уводи к замку. Его стены будут защитой от тварей. Ну!
Собиравшийся, по-видимому, возразить, храмовник, натолкнувшись на яростный взгляд капитана, мгновенно передумал. Хлопнув глазами, он со всех ног, насколько позволял ему тяжелый доспех, бросился к встревоженным домам. Харрит снова обернулся к порту. Крики перемежались ревом порождений тьмы, хрустом и треском ломаемого дерева. На глазах храмовников рослая проклятая тварь догнала убегавшую женщину и полоснула ей по спине мечом. Где-то у самой воды уже пылал чей-то дом, вознося в небо темно-синий дым от тлевшей влажной крыши.
— За мной! Задержим их!
Рыцари Церкви двинулись навстречу бегущим горожанам и преследовавшим их тварям. Они понимали, что их цепь сдержит тварей лишь в одном месте и — лишь на малое время. Порождений тьмы становилось все больше. Они выбирались из-под настилов и свай, перепрыгивали через ограды. В городе запылал еще один дом, потом еще и еще. Несмотря на то, что была ранняя весна, и стены домов были пропитаны зимней сыростью, занимались они хорошо, давая много дыма.
— Спасите! Во имя Создателя, спасите!
Мелькнуло перекошенное лицо старухи с безумными глазами. В ее руках бился, заходясь в крике, завернутый в тряпки младенец. От кузницы на подмогу храмовникам бежал старый оружейник Оуэн. Наспех нахлобученный шлем хлопал кожаными подвязками по морщинистым щекам. В руках кузнец некрепко сжимал меч и щит.
Еще несколько женщин и ребенок пробежали мимо выстроившихся на площади рыцарей Церкви. Последним оставалось лишь благословлять предусмотрительность эрла Эамона, приказавшего разобрать только часть осенних баррикад. Город готовился к осаде, и теперь укрепления пригодились. В этом месте порождения тьмы могли пройти только мимо них. О том, что путь от порта был не только через площадь, Харрит предпочитал не думать. Ровно как и о том, что этот бой был последним в его жизни.
Первых тварей храмовники встретили мечами. Вид уродливых гарлоков, гнилых и вонючих, кое-где покрытых мерзкой слизью, разносящей заразу, ошеломил рыцарей, но лишь на несколько мгновений. Бронированный строй храмовников обучено встал стеной, выставив щиты и отбиваясь от наскакивавших на них тварей. Порождения тьмы налетали, как бешенные псы, размахивая оружием — плохим и хорошим, большинство из которого было сделано людьми и, видимо, когда-то отнято у них же. Они все прибывали. Дым от горящих домов стелился над землей, взлетая в небо, и вновь с порывами ветра опадая на храмовников, которые теперь отмахивались от нападавших почти вслепую. Крики горожан, хриплый вой порождений тьмы, звон оружия и рев пожара — все это давно смешалось для капитана в один непрерывный кошмар, в котором тонуло понимание, оставляя только воинское умение рук, которым для того, чтобы рубить и колоть, не нужен был разум.
Он не помнил, сколько продолжалась битва. Кто-то падал — справа и слева от него. Кто-то кого-то тащил в сторону — по-видимому, кроме кузнеца Оуэна к битве присоединились еще несколько остававшихся в Редклиффе старых или немощных мужчин. На капитана из дыма бросались все новые и новые твари, и иногда чудом остававшемуся в живых храмовнику в полубреду казалось, будто вокруг — кромешная ночь, а он снова отражает атаку мертвецов, поднятых проклятым демоном. Харрит не помнил уже никого и ничего, даже собственного имени. Он отбивал удары, уворачивался, хрипя и взревывая, точно сам уже был не человеком, а проклятой тварью. Рядом хрипели и выли, звенело оружие, кто-то надсадно вопил так же, как вопил, наверное, и сам капитан, крича и сам не слыша своего крика…
И вдруг все кончилось.
Чудовищный сноп огня, прилетевший откуда-то из дыма, из-за спин яростно кидавшихся тварей, ударился в кучку сгрудившихся у баррикады людей. Взрывом их разметало по камню площади и — для сэра Харрита пришла внезапная тишина. Звуки не пропали, но отодвинулись так далеко, что он едва их различал. Лежа на камнях, он бессмысленно и тупо смотрел, как в открывшуюся брешь хлынули порождения тьмы, как одна из тварей подбегает к нему, занося топор для последнего удара…
