Георгий судорожно включил двигатели. Космолет загремел, преодолевая притяжение планеты, мелькнул над водой и, пробив облака, вышел в пространство. Страшный мир остался внизу, диск планеты медленно уменьшался на экране. Георгий передал управление автоматам и устало склонился на пульт. Плечи его задрожали от рыдания.
— Не надо, Георгий! — прошептал Джон-Эй, который сам едва сдерживал слезы. — Товарищи ждут твоего слова.
Георгий овладел собой, вытер влажные глаза и включил связь с центральной каютой.
— Дорогие друзья, — тихо сказал он. — Наш полет на антипланету закончился трагедией. Джар, Симон и Дэн погибли. Мы не имеем антивещества для дальнейшего полета. Мы не имеем и защитной одежды, чтобы повторить попытку. Единственный выход — возвращаться на Землю!!!
Товарищи не отвечали. Наступила гнетущая тишина. Тяжело бегали под кожей желваки Джон-Эя. Очевидно, все были категорически против возвращения.
— Что же делать? — еще раз сказал Георгий. — У нас нет выхода!..
— Выход есть, — послышались слова.
— Иосиф? — удивленно спросил Георгий. — Что ты считаешь возможным сделать?..
Широкое лицо Иосифа — последнего из энергетиков — появилось на экране. Он твердо посмотрел на командира, решительно откинул назад белокурую прядь волос.
— У нас есть большой контейнер для хранения антивещества? — спросил он.
— Есть! — ответил Георгий. — А дальше что?.. Я не понимаю!
— Я предлагаю прикрепить контейнер снаружи, ввести корабль в пояс астероидов, если он здесь есть, и…
— Понимаю! — воскликнул Георгий. — И поймать в контейнер подходящий метеорит!..
— Правильно! Именно так я подумал!..
Георгий вопросительно посмотрел на Джон-Эя. Глаза штурмана светились решимостью. Он одобрительно кивнул головой.
— Спасибо, Иосиф! — радостно сказал Георгий. — Это счастливая мысль! Успех будет зависеть только от нашего умения… Слушайте мою команду. Все по местам! Иосиф и Джон-Эй приготовят контейнер. Орамил и Тавриндил! К телескопам! Ищите метеорные потоки. Антоний и Вильгельм! Готовьтесь к связи с Землей. Если операция пройдет удачно, мы обо всем сообщим на родную планету!.. А теперь сойдемся вместе и попрощаемся с товарищами…
Спустя некоторое время девять астронавтов стояли в центральной каюте вокруг стола, на котором были установлены три объемные фотографии погибших товарищей. Глядя на дорогие лица, путешественники пели, раскачиваясь в такт суровым словам «Гимна погибшим космонавтам».
…Марианна всю ночь бродила по берегу моря — одинокая, грустная. Не думала, не вспоминала ничего. Все уже передумано, все решено. Навеки уходит от нее тот, чье сердце не сможет заменить ей никто… Остановить она его не могла, а если бы и могла, то не остановила бы. Она хотела одного — чтобы ее взяли в экспедицию вместо кого-нибудь из ребят. Ведь она инженер-энергетик и смогла бы быть полезной. Но Георгий решительно восстал против этого.
Проходила короткая летняя ночь. Над морем клубились прозрачные туманы, таяли в теплом, душистом воздухе. Под утро Марианна присела на камне, долго смотрела на дальние созвездия, которые меркли в лучах нового дня. Вот так и они — погаснут, как сон, как небывалое воспоминание, а на их месте новые поколения зажгут светильники другого дня. А может, так надо? Может, она зря мучается и терзает сердце ненужным анализом?.. Ведь ничего не изменится!
Смешно! Разве можно приказать чувствам? И есть ли что-нибудь важнее, чем чувства? Разум? Да! Разум… Он рушит счастье, ибо счастье, высшее счастье — только в любви! Так, может, долой разум? Зачем нужен он, когда забирает радость жизни?..
Марианна закрыла глаза, грустно улыбнулась. Хватит! Хватит ничтожных и ненужных мыслей! Вот перед ней звездный путь в новые далекие миры! Мужественные сердца открывают его для грядущих поколений.
Можно ли сейчас думать о себе? Сердце — на замок!
Маленькие облачка на востоке запылали таким ясным багрянцем, что показалось, будто какие-то великаны там, на небосклоне, зажигают гигантский костер. Вслед за этим ослепительные лучи солнца пронзили воздух и помчались прочь, в бесконечность, оставив торжественную блестящую дорогу на морской поверхности… Дохнул легкий ветерок, море заволновалось. А на душе Марианны воцарилось удивительное спокойствие.
