Последний отряд, плюнув на возможную смерть и пользуясь тем, что паук окончательно потерял способность разворачиваться, отчаянно рубил третью лапу. Остатки двух групп второй волны приняли на себя очередной дебаф и почти все погибли от ядовитого облака кислотного цвета, окутавшего их.
Наконец третья лапа хрустнула, и паук рухнул на песок.
— Лучники — пли, — прокричал Диорд.
Лучники вылезли из своих окопчиков и стали расстреливать силящегося подняться паука.
— Резерв — пошел, — отдал команду Диорд и сам пошел с этим резервом в бой.
В резерве были, похоже, сливки клана. Они бодро взялись за дело, и огромная шкала жизни Жвалобоя стала неуклонно снижаться.
Паук еще пытался воевать, прибил десяток зазевавшихся бойцов жалом, внезапно вылетевшим у него из зада. Кто-то полег под ядовитым плевком, но через пять минут монстру все-таки пришел конец.
Приятный звук оповестил меня, что со смертью Жвалобоя я получил аж целых два уровня и достиг планки с номером «сорок восемь».
На секунду застыла тишина. И спустя эту секунду все что-то заорали, причем каждый свое. Наверное, так орали дикие пещерные люди, завалив мамонта. Эта победа говорила о том, что «Дикие сердца» не мертвы, поскольку мертвый клан элитников не валит.
Начали открываться порталы, оттуда повалил народ, обнимаясь с выжившими и разыскивая свои вещи.
Как-то сразу обмякший Гедрон посмотрел на меня и сказал:
— Знаешь, а я не верил. До конца не верил.
— Другому кому такое не скажи, — от души посоветовал я ему. — Забудь такие слова вообще. Иди к народу, тебя ждут.
Гедрон спустился с холма и подошел к Жвалобою.
— Мы его завалили! — сказал он, обращаясь к сокланам. — Мы сделали то, чего не делал никто уже два года! Кто посмеет сказать, что мы слабый клан, пусть тот придет и повторит то, что мы сделали.
Вот хитрюга. Никто не придет и не повторит. Ни у кого больше свистка нет. И у меня нет, он исчез после использования.
— Чего выпало-то? — крикнул кто-то из толпы.
Гедрон запустил руки в тушу.
— Золото, особый паучий яд — три склянки, — начал перечислять он. — Медальон… как его… Черной Вдовы, две шмотки на лучника и… И хватит с вас. А то начнете хвастать, а у нас даже толкового кланхрана нет.
Народ на нервах посмеялся над этой немудреной шуткой и пошел фотографироваться на фоне поверженного Жвалобоя.
Тут я тоже побежал с холма, поняв, что это мой шанс забрать нужный мне предмет. Все остальное, кроме дуракаваляния перед камерой, может вызвать подозрение, а учитывая мою принадлежность к «Буревестникам», — побои и даже смерть. И потом — а ну как паучий трупак сейчас пропадет?
Подбежав к туше, я попросил все того же Крийена:
— Слушай, сфоткай меня, а? Пожалуйста.
Маг покосился на мой ник и значок клана, но снисходительность победителя сработала и он сказал:
— Давай!
Я принял позу Великого победителя пауков, закинув меч на плечо.
— Все, — сказал Крийен. — Фотку вышлю.
— Погоди, — заорал я. — Еще кадр, а?
Крийен скривился и уставился на меня.
Я рухнул ничком на труп паука, изобразив, что рву его руками. В одну из них скользнул небольшой предмет.
«Вами получен хрустальный сосуд с частью души Огины Восточной».
Есть! Все. Есть. Я сделал это…
«Вами выполнено скрытое задание „Душа дриады“. Вы добыли часть души дриады Огины Восточной, убив паука Жвалобоя. За получением награды обратитесь к Огине Восточной».
— Все? — спросил Крийен.
— Все, — облегченно сказал я. — Теперь — все.
— Хейген! — Я увидел машущего мне Гедрона.
— Открывай обмен, — лаконично сказал Гедрон, когда я подошел к нему.
— О чем речь, — так же немногословно ответил ему я. — Трофеи — дело святое.
В сумку упали два предмета — очередной шлем и, к моему удивлению, упомянутый им в торжественной речи медальон Черной Вдовы.
— О как, — посмотрел я на Гедрона. — А медальон-то с какого праздника? Мы же его по идее разыгрывать должны были.
— Должны были, — не стал спорить Гедрон. — Есть такое. Но я предлагаю так — я отдаю тебе медальон, он, кстати, сетовый, но оставляю себе свиток.
— Что за свиток? — заинтересовался я.
— Хороший свиток. Классовое умение для мага на очень высокий уровень.
— Насколько высокий?
— На сто пятидесятый и выше.
Я присвистнул.
— Это очень дорогой свиток. Это не просто свиток. Это машина хай-класса. С рулем, кожаным салоном и четырьмя колесами.
— Да ладно тебе, — хмыкнул Гедрон. — Не такой ты, я же вижу. Что ты пройдоха — это я точно знаю, но также знаю, что не совсем ты сволочь беспринципная. И потом — я ведь мог и не говорить про него, но сказал. Ну как, договор?
Я прикинул так и эдак, подумал, что земля круглая, она вертится и сделанное добро вернется сторицей, и ответил ему:
— Уговор. Открывай обмен.
