Путями тьмы (СИ) полностью

— Дитя, ну и каково это, служить злу?

Я замерла, едва затянув вкусную вишневую сигаретку. Вскинула голову, чтобы убедиться, что вопрос обращен именно ко мне.

Ясные голубые глаза смотрели на меня кусками холодного льда. Смотрели прямо, с долей необъяснимого превосходства. Неужели глупый проповедник отчего-то решил, что бог еще не оставил его?..

Молодой мужчина с ранней сединой на висках и парой неглубоких морщин на высоком лбу. Будущий мученик стоял на коленях со связанными за спиной руками. Одна и та же картина, которую я видела из года в год, менялись лишь лица: то старые, то молодые, то красивые, то откровенно безобразные. Испуганные тем, что ждало их дальше, или отупело безразличные.

Очередной авантюрист-самоучка… сколько таких горе-охотников было до него, и сколько будет после. Главная опасность, которую он представлял, заключалась не в наточенных кольях и не в святой воде, которые могли разве что развеселить моего хозяина, а в том, что этот проповедник, в свободное от службы время раздающего дурацкие брошюрки около подземки, когда-то оказался не в то время и не в том месте.

И на свою беду смог понять, что Андриан Стоун сильно отличается от остальных людей.

Стив, методично махающий лопатой, остановился, и взглянул на неудавшегося охотника на вампиров. Затем сплюнул, и вернулся к работе, лихо выбрасывая землю из неотвратимо углубляющейся ямы. Ему было не привыкать к эксцентричным выходкам подобной публики.

Я не стала отвлекаться от сигареты, терпеливо дожидаясь, пока мой коллега закончит. Проповедник, сил которого после нашей крайне короткой драки в недавнем прошлом хватило только на один колкий вопрос, теперь жался от холода и тихо бормотал слова молитвы. Не лучшее сопровождение для спокойного перекура, но затыкать ему рот было уже лень.

Фонари машины вспарывали черноту ночного леса. Мотор урчал голодным котом, заглушая вопли нервничавшей совы и шорохи перебираемой холодным ветром листвы. Хорошая ночь, чтобы умереть… Впрочем, как и любая другая.

Стив, наконец, вылез из ямы и воткнул лопату в образовавшуюся горку земли. Затем буднично щелкнул зажигалкой и отвернулся. Стив никогда не смотрел. Я заметила, что ему вообще претило насилие. Как его только угораздило прибился к Адриану…

Последняя затяжка, и мой окурок отправился в яму. Затем я повернулась к притихшему проповеднику:

— Так каково это служить злу, говоришь? — Позволила себе легкую улыбку. — Боюсь тебя разочаровать, но я не служу злу. Я и есть зло.

Незаметным движением пальцев стянула невидимый барьер, что позволял скрывать мой истинный облик. Почувствовала привычное клокотанье воздуха и легкое жжение вокруг кожи.

Срывающийся вопль проповедника. Стук тела, ударяющегося об землю.

Промозглыми тоскливыми ночами я люблю вспоминать знакомство с хозяином. Тогда я позволяла себе всякие приятные вольности, которые ныне мне не доступны.

Как смелая девушка и истинная дочь своей своенравной матери, я сама сделала первый шаг, не жеманясь и тратя время на туманные намеки.

— …Зачем пришла, нечисть?

Голос негромкий, спокойный, без малейшего намека на удивление или испуг.

Я промолчала. Темной дымкой скользнула по полу, поиграла ветром на светлых шелковистых волосах и обрела физическую форму всего в шаге от вампира.

Тот остался на удивление спокоен. Продолжал как ни в чем не бывало вольготно сидеть в обитом бархатной тканью кресле, откинувшись назад, и держать в руках бокал виски.

Жидкости тела вампиров переносили сносно, в отличии от твердой пищи. Да и вкус ее более их не прельщал.

— Ты не суккуб, — утвердительно проговорил он.

Я с обидой повела плечом, и улыбнулась, демонстрируя длинные острые клыки.

Все же, с точки зрения человеческой эстетики, для демона я выглядела неплохо, унаследовав от Великой матери Лилит, да хранит ей нечистивевший, порочную прелесть.

Вот только суккубам когти да броня из шипов не к чему. Кровь, если не считать жертвенной, демонам не нужна. Это стезя таких, как Адриан Стоун.

Сам Стоун тоже был не обижен красотой, которую давняя смерть лишь преумножила. Конечно, кому-то его кожа показалась бы излишне бледной, а глаза — слишком темными, настолько темными, что бездна радужки сливалась со зрачком, но я была не столь непредвзята.

Мне сразу понравилось, что вампир не похож на некоторых своих собратьев, внешность которых не позволяла появляться среди людей, и они довольствовались теми, кто забрел в позднее время в глушь вблизи старого кладбища.

Отчасти это было заслугой самого Адриана. Несомненный показатель, что он не чувствует себя чудовищем. Что добровольно принял дар ночи от прародителя, и что действительно наслаждается им. Стоило ли говорить, что это меня располагало?..

— Так что ты здесь забыла? — Адриан как бы невзначай рассматривал меня, хотя и делал вид, что виски его интересует даже чуть больше, чем моя персона в его спальне.