Первые две заметно ускорились, едва разглядели женскую фигуру в рваных тряпках. Где-то в глубине души они прекрасно понимали, что я — не нищенка и не жертва безудержной попойки, но давили на газ, гоня всякое сомнение.
Равнодушие, оно же попустительство. На этом грехе зиждутся все остальные, и в нем люди превзошли самих себя. Сомнительный триумф за наше дело, отдающий противным запахом бензина и саднящими ступнями от долгой ходьбы босиком.
Я настойчиво не заживляла мелкие раны. Маленькая дань мазохизму, он заставлял злиться и думать. Машины перемещались слишком быстро, чтобы я успевала нащупать лазейку к человеческой воле, подточенной червецой греха, а от того мне податливой. На человеческую же совесть полностью я положиться не могла.
Была не была. Отступила под прикрытие деревьев, и, услышав, наконец, шум колес, рванула вперед.
Глухой удар с рывком, выбившим из легких весь воздух. Визг поначалу тормозов, затем — женский, пронзительный. Хлопок двери.
— Мамочки, — лепетала девушка-водитель, — мамочки…
Тело смертного при столкновении с машиной, мчащейся на такой скорости, было бы обречено: неотвратимый разрыв внутренних органов, декомпрессионный перелом позвонков. Мое же оказалось крепче и лишь предательски выдало стон.
Я открыла глаза, чувствуя, как кровь из рассеченной раны медленно заливала затылок.
— Жива, — выдохнула бедняжка. Ее руки мелко тряслись, а в больших глазах плескался ужас.
— Жива, — согласилась я и перевернулась на бок.
Меня мутило, концентрация ускользнула, и я довольствовалась качающейся картинкой окружающих декораций. Асфальт, лужа крови, деревья, асфальт.
За последние сутки я умудрилась покалечиться больше, чем за все последнее столетие. Дерьмовая работенка, чего тут скажешь.
Девушка метнулась к машине. Я вздрогнула, заподозрив, что девчонка решила дать деру, но та уже сжимала пластиковую аптечку. Подойдя, она замешкалась. Она абсолютно не понимала, что ей делать.
— Больница, — с готовностью подсказала я. — Мне нужно в больницу.
Оперлась дрожащей рукой и с трудом встала. Чуть запоздало, но мне помогли — подставили плечо, удержали на ногах. От страха у миниатюрной водительницы проснулись неестественные для ее комплекции силы.
Дырки на платье теперь можно было смело скинуть на последствия близкого знакомства с асфальтом: девчонка со страху не станет размышлять, все ли прорехи действительно могли стать результатом нашего скоропостижного знакомства.
Я опустилась на заднее сиденье.
— Не двигайся, — медленно сказала девушка, садясь за руль, — Пожалуйста, не двигайся… Я должна довести тебя до больницы, а я слышала, нельзя двигаться, если могут быть внутренние травмы…
Она успокаивала и меня, и себя. И себя, скорее, в первую очередь.
— Где мы? — Голос вышел слабым.
Водитель дрогнула:
— Не помнишь?… Черт, ты же ударилась головой… Сотрясение, конечно. Голова кружится?…
Она завела мотор. Побелевшие пальцы сжали руль.
— Кружится, — призналась я. — Так где мы?
— В ста километрах от Стеди-Сити, неподалеку от Оэлза. Там есть госпиталь, там помогут…
— Мне нужно в Сейди-Сити, — твердо сказала я. Вдавила сломанным ногтем на кнопку, и окно приоткрылось. — Сигареты не найдется?..
— Сигареты… что?.. — Девушка обернулась, одарив меня безумным взглядом.
Мне было ее почти жаль. Я вздохнула, мгновение рассматривала веснушчатые щечки и вздернутый носик. Шок от происходящего распахнул двери в ее сознание, и чтобы проникнуть в него, физическое прикосновение уже не требовалось.
Да ей лет девятнадцать, вдруг поняла я, не больше. По меркам нынешнего времени небывало затянувшегося детства — почти ребенок. И проступки ее детские: лет в десять стащила какую-то мелочевку на заправке, в пятнадцать наврала родителям, что идет к подруге, когда сама всю ночь каталась на машине с бойфрендом. Негусто, но сейчас она готова умереть от чувства вины за то, что сбила человека. Сильное чувство. Напрочь выбивающее из колеи и дающее возможность поработить волю.
Возможно, эта девочка остановилась бы и без моего полета под машину. Но так даже лучше.
Я откинулась на сиденье, провела пальцами по волосам, лениво оттирая прядь от крови.
— Достань свою пачку из бардачка, мне нужна сигарета и зажигалка. Отвезешь меня в Стеди-Сити. — Внятно и четко проговорила я. — И расслабься хоть немного. Второй аварии я на сегодня уже не выдержу.
Девушка кивнула. Напряжение исчезло из ее мышц, а удивление — с лица. Бардачок скрипнул, на свет появились дешевые женские сигаретки.
Не оглядываясь, она протянула мне желаемое. Машина тронулась, и девушка машинально включила радио.
Заиграла бодрая попсовая музыка, повествуя о самых простых истинах среднего тинейджера, и популярной исполнительнице завторил тонкий голосок. В мире моей случайной водительнице воцарилось ощущение, что происходящее — нормально и естественно, что нет никаких забот и тревог, а лишь одна цель — приехать из точки “а” в точку “б”. Отчасти ей можно было позавидовать.
Я сделала затяжку и присоединилась к песне, временно выбивая из головы все тяжелые думы.