— Сколько я знаю, — продолжал свой допрос Путилин, — почти все сумасшедшие имеют свою исходную, отправную точку помешательства. Так?
— Так.
— Они проявляют хоть в чем-нибудь свою страсть, свою склонность к тому, о чем порой здоровые мечтали?
— Совершенно верно.
— Так вот, не замечали ли вы в Яновском особой привязанности к чему-либо? Мне это очень важно знать.
Не только я, но и профессор-психиатр с удивлением и искренним восхищением глядели на знаменитого сыщика.
Откуда у него такая красота острого анализа, острого мышления в предмете, для него, очевидно, совершенно чуждом?
— Изволите видеть, — начал директор «желтого» дома. — Яновский, по-видимому, очень сильно увлекался…
— Легендарной историей? — быстро спросил Путилин.
Психиатр откинулся на спинку кресла.
— Вы… вы и это знаете?
— Я вывожу свою «кривую». Простите, профессор, этого вы, впрочем, не знаете.
— Однако слава о вас идет недаром. Вы прозорливый, господин Путилин. Ну-с, совершенно верно. Яновский страшно любил рассказывать о легендах. Так, однажды он меня спросил: «Верите ли вы, профессор, в заповедную тайну Жигулевских гор, тех Жигулей, где пировал Стенька Разин со своими удалыми молодцами?» Я ответил то, что подсказывала мне моя наука, мой опыт, мой метод.
— А еще, случайно, вам не приходилось слышать от него каких-нибудь легенд?
— Нет, не упомню.
Путилин встал и протянул директору какой-то крошечный лоскуток.
— Идя к вам, я, преодолевая сильнейший страх, какой питаю к помешанным, внимательно вглядывался в халаты ваших больных. Скажите, профессор, такая материя идет на халаты у вас?
Директор всмотрелся в крошечный лоскуток и уверенно ответил:
— Да. Именно такая.
— Ну, вот и все. Простите, что побеспокоил вас. У вас ведь и так дел много.
Известный психиатр с чувством пожал руку Путилину.
— Я счастлив был познакомиться с таким замечательным человеком, как вы, господин Путилин. Прошу верить, ваше превосходительство, что сегодняшний день останется у меня надолго в памяти.
Путилин стал расспрашивать профессора о наружности Яновского.
Мы вышли из страшного дома. До нас долетали безумный хохот, стоны, вой, взвизгивания, проклятия.
На обратном пути от сумасшедшего дома Путилин задумчиво сидел в коляске.
— Ты, кажется, можешь быть доволен, Иван Дмитриевич?
— Почему?
— Насколько я понял, ты напал на след.
— Этого, увы, еще мало, доктор. Мало напасть, надо найти. И потом для меня ясна одна деталь. Однако попытаемся.
В номере «Лоскутной» нас ожидал В.
— Я заехал узнать, Иван Дмитриевич, не потребуются ли вам мои агенты.
— Спасибо, но в настоящую минуту они мне не нужны. Мне придется воспользоваться их услугами, но несколько позже.
— Вы что-нибудь узнали?
— Ничего.
В. недоверчиво поглядел на Путилина.
Разговор перешел на другие темы.
— Скажите, коллега, какие у вас в Москве есть костюмерные заведения-мастерские? — вдруг неожиданно спросил Путилин. — Я, как петербуржец, этого не могу знать…
В., польщенный обращением Путилина к его, В., помощи, оживился.
— Костюмерная мастерская Пинягина, такая же мастерская Лашеева. Есть еще несколько.
— Это крупнейшие?
— Да.
— Где находится Пинягина?
— Большая Дмитровка, здание Дворянского собрания.
— А Лашеева?
— Газетный переулок….
— Так, так… Вы ожидайте меня, коллега, под вечер. Может быть, вместе будем работать.
…Зеркальные окна. Вход между колонн — и сразу помещение, производящее впечатление чрезвычайно любопытное.
Всюду — всевозможнейшие костюмы, сверкающие золотом, серебром. Вот стоит римский воин: блестящие латы, горделивый шлем, короткие штаны, широкий меч и круглый щит. Все это надето на манекен. Перед вами воссоздается картина железного непобедимого воина античного великого Рима. Рядом с центурионом-легионером — изящная, изнеженная фигура французского маркиза времен великолепных Людовиков… Там, дальше, — испанские гранды, венецианские дожи, русские бояре, гугеноты, монахи, пейзане и герцогские мантии. Какая поразительная смесь лиц, эпох, народов! Каски, шлемы, плащи, береты, треуголки, колпаки, кокошники, короны и кики, ленты, звезды. Вот вам вся история чуть не с сотворения мира! История наглядная в море красок одежд. Это знаменитая костюмерная Пинягина.
Когда Путилин вошел туда, то невольно залюбовался. Все блистало, сверкало, поражая зрение гаммой тонов, красок.
— Что вам угодно? — подошел к Путилину полный господин.
— Получить от вас некоторые сведения. Я — Путилин, начальник петербургской сыскной полиции.
Управляющий костюмерной вздрогнул и удивленно поглядел на знаменитого, но и «страшного» гостя.
— Вы-с — Путилин?
— Да, я. Разве вы меня знаете?
— Помилуйте, о вас вся Москва говорила, когда вы хлыстов и скопцов изловили, и после иверских святотатцев.
— Так вот, я хочу спросить у вас кое о чем.
— Пожалуйте, пожалуйте сюда! Здесь нам никто не помешает. — Они вошли в небольшую комнату, где под стеклами находились бутафорские драгоценности.
— У вас костюмы петровских времен имеются?
— О! — вырвалось горделиво у управляющего. — У нас есть костюмы всех времен.
