Иначе говоря, советский руководитель рассчитывал, что европейские державы обескровят друг друга, и тогда он вступит на международную арену, чтобы решать судьбы континента и мира. Но не одному ему этого хотелось.
После нападения Германии на Советский Союз летом 1941 года один журналист в Вашингтоне спросил сенатора Гарри Трумэна (будущего президента США), как в этой ситуации должна себя вести Америка. Трумэн, не видевший особой разницы между нацистским и сталинским режимами, ответил с прямотой, свойственной уроженцам Среднего Запада:
— Если мы увидим, что Германия побеждает, нам следует помочь России. А если будет побеждать Россия, мы должны помогать Германии. И пусть они убивают друг друга сколько могут; хотя я ни в коем случае не хочу видеть Гитлера в роли победителя.
После пакта с Гитлером советский вождь утерял всякий интерес к борьбе с фашизмом. Объяснял Георгию Димитрову:
— Деление капиталистических государств на фашистские и демократические потеряло прежний смысл. Уничтожение Польши в нынешних условиях означало бы, что одним буржуазным фашистским государством стало меньше! Что плохого было бы, если бы в результате разгрома Польши мы распространили социалистическую систему на новые территории и население…
В декабре 1939 года к сталинскому юбилею Гитлер прислал свое поздравление:
«Ко дню Вашего шестидесятилетия прошу Вас принять мои самые сердечные поздравления. С этим я связываю свои наилучшие пожелания. Желаю доброго здоровья Вам лично, а также счастливого будущего народам дружественного Советского Союза».
Риббентроп поздравил Сталина отдельно: «Памятуя об исторических часах в Кремле, положивших начало повороту в отношениях между обоими великими народами и тем самым создавших основу для длительной дружбы между ними, прошу Вас принять ко дню Вашего шестидесятилетия мои самые теплые поздравления».
Вождь ответил министру: «Благодарю Вас, господин министр, за поздравление. Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной».
Вся эта переписка была опубликована в «Правде».
Писатель Илья Григорьевич Эренбург вспоминал, что эти слова вызвали в нем возмущение. «Это ли не кощунство! Можно ли сопоставлять кровь красноармейцев с кровью гитлеровцев? Да и как забыть о реках крови, пролитых фашистами в Испании, в Чехословакии, в Польше, в самой Германии…»
Несколько десятилетий спустя советские люди будут задаваться вопросом: почему мы лишились стольких друзей накануне большой войны?
«На Западе все русское было в большой моде, — вспоминал 1920-е годы австрийский публицист Манес Шпербер. — Не только из-за победившей Октябрьской революции, но, наоборот, благодаря эмиграции.
Везде пользовались большим успехом «Хор донских казаков», кабаре «Синяя птица», балетные и театральные труппы, чтецы, певцы и музыканты из России. Русское, равно белое или красное, гарантировало популярность. Обязательно нужно было посмотреть фильм «Поликушка» по рассказу Толстого, который, как рассказывали, снимали в разгар Гражданской войны, в непредставимо тяжелых условиях, с голодными и мерзнущими актерами. Точно так же восхищались революционными плакатами Маяковского, читали его поэтические манифесты и поэму «Двенадцать» Александра Блока».
Но очарование советского эксперимента быстро растаяло. Однопартийная диктатура, беззаконие, репрессии, эксплуатация, идеологическая индоктринация.
Осенью 1927 года в Москву приехал знаменитый французский писатель Анри Барбюс, симпатизировавший Советской России. 16 сентября его принял Сталин. Барбюс прямо спросил вождя:
— Как мне противодействовать западной пропаганде насчет красного террора в СССР?
Сталин объяснил все просто:
— Расстрелы шпионов, которые происходят, это, конечно, не красный террор. Мы имеем дело со специальными организациями, база которых в Англии или во Франции. Эти организации финансируются, очевидно, капиталистами, английской разведкой. Вот недавно была арестована маленькая группа, состоящая из дворян-офицеров. У этой группы было задание отравить весь съезд Советов, на котором присутствуют тысячи человек. Было задание отравить газами весь съезд! Как же бороться с этими людьми? Тюрьмой их не испугаешь, и тут просто вопрос об экономии жизни. Либо истребить отдельные единицы, состоящие из дворян и сыновей буржуазии, или позволить им уничтожить сотни, тысячи людей.
Сталин откровенно врал, глядя собеседнику прямо в глаза. Под пули и в лагеря давно шли не буржуи с дворянами, а рабочие и крестьяне, с каждым годом жертв будет становиться все больше…
Большая часть западноевропейской интеллигенции была потрясена московскими процессами 1930-х годов. Руководители коммунистической партии и советского государства, вожди Коминтерна, чьи имена были неразрывно связаны с Октябрьской революцией и строительством социализма, на открытых процессах в присутствии советских и иностранных журналистов и гостей признавались в настолько невероятных преступлениях, что повергали в смятение самых верных друзей Советского Союза.
