— В целом вы работаете успешно, — подтвердил президент мое предположение насчет того, что уходить с работы из-за каких-то претензий у Сергея Собянина не было никакой необходимости (хоть слово «в целом» и немного смущает. — А. К.), — поэтому прошу вас продолжить эту работу. Я подпишу сегодня указ о назначении вас исполняющим обязанности вплоть до выборов. И прошу обеспечить ритмичную работу всех городских служб.
То есть для встреч с избирателями Сергей Собянин будет брать отгулы — так уже поступал в похожей ситуации и сам Владимир Путин и, как известно, не проиграл.
— Вы сами-то собираетесь баллотироваться? — неожиданно поинтересовался Владимир Путин у собеседника.
А вот это был уже перебор. Перебор, и все тут.
— Да, Владимир Владимирович, — не колеблясь, ответил Сергей Собянин. — В городе принято достаточно много серьезных программ, и на середине пути бросать их, наверное, было бы негоже (а ведь именно это он только что и сделал. — А. К.). Поэтому я считаю, что мне нужно участвовать в выборах мэра города.
— Желаю вам успехов! — искренне вырвалось у Владимира Путина.
— Спасибо, Владимир Владимирович! — вырвалось и у Сергея Собянина.
— Отказаться от Крыма? — гневно спрашивал Владимир Путин. — Это все равно что отказаться от самих себя! Решение принято. Это необратимо…
— Никакой аннексии Крыма не было и нет! — продолжал он, и глаза его становились стеклянными.
Так он раньше говорил, только когда его уже много лет назад спрашивали про Чечню.
— Мы воспользовались нашими вооруженными силами, чтобы дать возможность высказать свое мнение гражданам Крыма, — разъяснял Владимир Путин. — Мы просто спросили у людей, чего они хотят. Что это, если не демократия? И что такое тогда демократия?..
Вот какие вопросы мучают этого человека.
— Я на последние выборы пришел, — рассказал Владимир Путин, — бюллетень взял и понял, что я никого тут даже не знаю (речь идет, видимо, о выборах в Мосгордуму. — А. К.)! А что говорить о рядовом человеке!
О рядовом человеке — или хорошо, или ничего.
— Да у вас наблюдателей близко к избирательным урнам прокурор не пускает! — укорял российско-американского (или американо-российского) политолога Николая Злобина Владимир Путин. — Да какая это демократия! Это что, демократия?! Да нет там ни шиша демократии! А у нас да, есть изъяны! И мы с ними будем бороться эволюцией, а не революцией! — констатировал российский президент.
Так у изъянов опять появился шанс.
В Херсонесе президенту Путину рассказали, что в свое время тут был раскопан камень с текстом клятвы гражданина Херсонеса отцам города, и объяснили, что когда-то, еще до нашей эры, кто-то из граждан подвел своих отцов, а вернее, предал. И вот они придумали, что каждый гражданин должен отныне клясться, и не мамой, а всем еще более святым для греческого народа.
Владимир Путин кивнул, присмотрелся к тексту, висевшему на стене (типографская копия, конечно), и зачитал:
— Я не буду ниспровергать демократический строй и не дозволю этого предающему и ниспровергающему… Я не буду давать или принимать дар во вред государству и гражданам…
Когда он это все произносил, я, честно говоря, не верил ушам своим и потом все-таки сказал:
— Владимир Владимирович, вы же понимаете, что поклялись сейчас?
— В чем? — холодно переспросил он.
— Что не будете ниспровергать демократический строй…
— Да я-то понял, — так же холодно кивнул он. — А вы понимаете, что это вам надо это внимательно прочитать? Там про все написано… И про строй, и про дары…
Он отошел к другому экспонату, но вглядывался в него уже как-то рассеянно и слушал без комментариев.
Я подошел к тексту присяги и стал переписывать процитированные президентом места. Мне очень не хотелось ошибиться.
А Владимир Путин, возвращаясь, неожиданно подошел и сказал:
— Читаете? Вот и читайте!
— Я даже конспектирую.
— Можете брошюру взять, там, по-моему, все это есть. И учите.
Как он в этой суете заметил-то эти глянцевые проспектики с текстом присяги на русском и английском, которые лежали в сторонке?..
И, уже отходя, вдруг, глядя в другую сторону, негромко, но отчетливо произнес:
— Я эту клятву давно уже дал. Еще в 1975-м.
Он, значит, принял это близко к сердцу. И видимо, думал над ответом. И ответил.
Осталось выяснить, что было в 1975-м в его жизни.
А я это и так знал.
Он курсы подготовки оперативного состава окончил, после которых уехал работать в ГДР.
На медиафоруме «Общероссийского народного фронта» Владимир Путин публично размышлял о демократии.
Раздумья его свелись к тому, что «изъяны присущи самой парламентской демократии, и на Западе тоже» и что «можно, конечно, вернуть всех в одно стойло, но не хотелось бы… Уберем? Да они (Владимир Путин, видимо, решил, что сейчас будет благоразумнее противопоставить себя чиновникам. — А. К.) все равно будут влиять! Даже на прямое тайное голосование!»
Президент России слишком хорошо, похоже, знал, о чем говорит.
Но тут он выступил с инициативой:
— Надо придумать такие новые формы демократии, которые позволят не дать им этого делать!
