Свита рассаживалась по машинам. На Неве искрились льдины, расталкиваемые облупленным буксирчиком-ледоколом, вдалеке дымились трубы Балтийского завода, сквозь дымку тумана угадывались очертания портовых кранов в распадке набережных, свистели гаишники, перекрывая движение, мигали красно-синие маячки машин сопровождения. Мимо меня в кольце личников[510] суетливо проскользнул к своему шестисотому «мерседесу» будущий автократ-президент, сел на заднее сиденье и опустил бронестекло, засмотревшись на желтый купол Исаакия на другом берегу. Увидев меня, он вяло махнул ручкой. Он уезжал в историю.
— Интересно, — спросил я у Сечина, стоявшего рядом, — вам пообещали «Газпром» или что-то поскромнее?
Игорь, разумеется, не ответил…
OН меня позвал в ад. На экскурсию. Все уложилось в полтора часа, все семь кругов.
— Вот смотри, это деньги? — Он вынул из внутреннего кармана пиджака пачку соток в золотом зажиме. — А ведь это не деньги, это просто чистый ресурс. Хочешь, я дам тебе сто баксов?
— Зачем?
— Вот видишь! Ты гордый, ты за сотку не продаешься. А больше мне жалко для тебя, я же не разбрасываюсь деньгами. Ну а ты стоишь явно дороже. Потому что у тебя есть ресурс, то есть талант и известность. Но денег нет. А у меня есть и талант, и деньги, и известность! Ты вообще понимаешь, что такое ресурсы? Их семь. В курсе?
Я не знал про семь ресурсов и попросил рассказать. Но цифра семь у меня ассоциировалась с дантовскими кругами[511]. Наверное, это какая-то моя проекция. Вообще, его звали не Вергилием, а Сергеем Тарасовым. И была у него кличка Зять, так как женат он был на дочке самой известной петербургской актрисы, легендарной женщины, производившей впечатление тихой стервы, Алисы Фрейндлих. Не знаю, такой ли она была в обычной жизни, но в душе я ему не завидовал. Наверное, такая теща — действительно адское явление. Но это опять я о своих проекциях…
— Вот смотри: первый ресурс, самый ликвидный и примитивный, — деньги. Сами по себе они ничего не значат — это бумага. Ну ты понимаешь. Важно, чтобы была возможность обмена этого ресурса на другие. И сама возможность обмена, то есть право в любой момент поменять деньги на товар, — это главный ресурс, а именно свобода. Но не просто свобода, а конкретная, личная. Что толку в финансовом ресурсе, если нет права его тратить, да?
— Ну да, конечно.
— Вот! Третий ресурс — административный. То есть право устанавливать ограничения для врагов и снимать ограничения для себя. Это можно назвать властным ресурсом. Но такая трактовка неверна: власть сама по себе ничего не значит. И неважно, кто у власти: Путин, Хуютин… Главное, что административный ресурс покупается. Тогда он имеет смысл. А если не покупается, то это неправильная власть, она только мешает. Самодержавие там или диктатура, фараоны египетские. Сидит себе на троне и всем мешает. Нам такая власть не интересна, нам нужен админресурс. Вот как сейчас. Догоняешь?
— Типа того.
— Отлично, поехали дальше. Следующий ресурс — общественный. Ну или социальный. Когда ты можешь позвать за собой — и за тобой пойдут люди. Слепо. Как за жрецом. Церковь, всякие общества добровольные типа ветеранских, инвалидских, афганских, профсоюзы там, да хоть хоровые кружки. Партии политические, даже оппозиционные. Главное, чтобы людям нравилось и они так прямо завтра не могли поменять эти общества на другие. Это самый дорогой ресурс. Есть у тебя миллион зрителей, значит, ты в любой момент можешь поменять свой социальный ресурс на финансовый или административный. Вот ты гаишникам взятки платишь? Нет? А почему? Потому что у тебя номера блатные и в кармане непроверяшка. А почему она у тебя? Да потому, что ты популярный и никто с тобой связываться не хочет. Легче тебя специально пометить, чтобы всякие дураки в погонах на скандал не нарывались.
— Но у меня нет непроверяшки!
— Ну какая разница! Ты же можешь ее получить, если захочешь. У меня тоже нет. Потому что у меня есть харизма. Если балбес меня остановит, то сразу отпустит, почувствует.
Тут он правду говорил. За версту было видно, что Серега — большой начальник. Высокий, уверенный в себе, как бульдозер. Вальяжный и нахальный. Незадолго до трагической гибели он бросит дочку великой актрисы и женится на балерине Мариинского театра. Да, такой ресурс у него тоже был — умел он нравиться. Разным людям. В том числе и тем, кто в погонах. Его считали человеком Евгения Мурова, главы ФСО. Точнее, не столько считали, сколько знали наверняка: Путин очень не хотел засилья тамбовских в Петербурге. Ну там сдержки, противовесы, разделяй и властвуй, все такое. И Серега Зять был в фаворе. Он бился над одной задачей — стать губернатором. Но так и не стал. Слишком нестандартный.
