Тогда, в студгородке на Новоизмайловском, мы стояли вместе во время совершенно идиотской церемонии торжественной закладки послания потомкам от молодежи XXI века. Мероприятие организовала «Единая Россия» в рамках предвыборной кампании 2010 года. Козак возглавлял региональный список по Санкт-Петербургу в качестве паровоза[519], а Полтавченко баллотировался в Смольный. Политтехнологическая контора, взявшая подряд на пиар, пригласила меня консультировать имидж Козака. Я сказал, что Митя сам настолько заботится о своем имидже, что добавить нечего: он всегда одевался в лучшие модные бренды, со вкусом лондонского денди позапрошлого века, умеет стоять перед камерой и даже сзади выглядит не хуже, чем спереди, особенно тщательно выбирая джинсы, чтобы каждая часть его тела была выгодно упакована в одежду. А что попадет в кадр с сигаретой, то это и не беда: всеобщая борьба с курением выглядит насилием для многих избирателей, так что курильщик воспринимается даже неплохо. Типа как свой. Да и какая разница, ведь Митя не пойдет губернатором в город, Сечин не допустит, да и сам Путин — Митя слишком транспарентен[520], чтобы стать публичной фигурой, сразу примут за преемника. Да и какая разница, вы же все равно вбросите голоса! Но заказчик мне сказал:
— Чего тебе стоит потратить пару-тройку дней? Ну поездишь с ним по городу, поболтаешь. А мы постараемся в случае очередной войны с тобой тебя поддержать. И программу не закроют еще полгода.
Ох, я тогда уже знал, что сам вскоре закрою свой телепроект, что мне осточертели дебилы и воры, тупорылые кремлевские холуи и их смерды. Но назревали какие-то события. Я допускал, что Кремль после массовых выступлений оппозиции против Путина и «Единой России» как-то смягчит свою траекторию, что Россия вроде как стоит на распутье: вернуться на нормальную цивилизационную дорогу туда, куда она шла последние триста лет, то есть в Европу, или свернуть в азиатскую сатрапию на дикое поле, где окопается, построит траншеи, заварит кашу противостояния со здравым смыслом и по образцам Оруэлла и Кафки[521] выстроит укрепрайон, один из последних бастионов дерьма на планете. Мне был интересен дух, царящий в Кремле, важно было понять, чем дышит боярская давла[522]. И визирь хана Митя мог удовлетворить мое любопытство. Я согласился.
— Мы, молодые члены партии «Единая Россия», обращаемся к вам, жителям великой единой России XXII века! Вы, молодежь будущего, бла-бла-бла…
— Бли-и-ин, дятлы, — шептал мне Митя. — Какие же все-таки олени!
Я с ним был полностью согласен. Ведущий церемонии дочитал дебильное послание, напечатанное на струйном принтере, и положил листок в китайский термос, закрутив крышку. Это была типа капсула.
— Не бойся, она не доживет в земле до следующего века, сгниет за пару месяцев, это же жестянка.
— Да дело не в этом! Противно!
— А все остальное тебе не противно? — спросил я Козака.
— Иногда совсем тошно. В Москве вроде все-таки как-то получше с кадрами. Даже на Кавказе и то лучше. А здесь просто помойка!
Козаку принесли ведро цемента и мастерок. Он кинул цемент в яму с китайским термосом, студенты-единороссы, мерзкого вида юноши и расфуфыренные сисястые девицы, с энтузиазмом бросились бетонировать «капсулу времени». Митя закурил.
— Садись ко мне в машину, поехали на Цветочную. Там хоть интересно!
Действительно, совсем рядом нас ждало следующее мероприятие: открытие дата-центра «ВКонтакте».
— А Дуров будет? Я хочу с ним познакомиться!
— Да нет, конечно, он же зиц-председатель Фунт[523]. Я попросил, чтобы только Михо не приперся. Терпеть его не могу! Он специально это открытие подгадал под выборы.
— Ого! Ты хочешь сказать, что Мирилашвили таким образом пытается на тебя выйти?
— Да задрали они! Что толку от этого «ВКонтактика», если интернет все равно не закрыть еще лет десять. Чекисты пыжатся, бюджеты осваивают, шефу обещают зачистку, подтягивают спонсоров, а толку-то? Сами сделают, сами борются, сами тратят и еще просят. А нам в правительстве отдуваться за хотелки. Вот идиотская затея! Штирлицы, блин. Придумали своего Цукерберга[524]!
Новый дата-центр «ВКонтакте» находился в здании какого-то НИИ обувной промышленности. На входе — спецназ ФСБ со стечкиными в открытых кобурах. Нормально так. Вроде как мирное заведение, типа Павел Дуров, талантливый программист и вообще гений, придумал. А тут вдруг госбезопасность. Гы! Входим. Предлагают надеть бахилы. Но не обычные, как в поликлинике бабушки продают, а супер-пупер-модные. Стоит автомат. Суешь туда ногу, и робот обтягивает обувь пленкой. Репортеры щелкают затворами камер. Телевидения нет. Журналисты только свои, прикормленные «ЕдРом»[525]. Лишнего не снимут. Объективы нацелены на бахиломат. Все ждут, что Митя сунет свою вице-премьерскую ногу в дырку и вынет в гондоне. Козак посмотрел на свои английские полуботинки, брезгливо поморщился и прошел мимо, потянув меня за рукав:
— Обойдутся, пропылесосят!
