Но вот тут незадача: про Цепова мы и так все знаем. А вот про охрану надо сказать отдельно. Золотов — не потребитель кокаина, он ведь не Натан Дубовицкий[194] какой-то. Но любая безопасность, любая охрана первых лиц — это в первую очередь не люди в черном со спирохетами раций[195] в ушах, это информация! Никакого серьезного покушения на жизнь охраняемых лиц не может быть без организации, интеллектуальной работы и денег. Задача ФСО[196] — выявлять потенциальных врагов охраняемых ею товарищей, отслеживать тех, кому выгодно физическое устранение, и обнаруживать интеллектуальную активность и сбор средств. А для этого нужно взять под контроль три вещи: трафик оружия (включая не только стреляющее или режущее, но и яды, радиоактивные вещества, биопрепараты), обналичку[197], и контрабанду и оборот наркотиков. Владея схемами, легко и просто контролировать всю картину происходящего. А для этого нужна агентура. И самый простой способ осознавать картину — не препятствовать обороту, но не допускать легализации или смягчения режима. Теперь вы понимаете, почему в начале нулевых, когда Путин стал президентом, налоговая полиция была преобразована в Госнаркоконтроль[198] и почему в РФ основная масса зэков — осужденные по наркоте мельчайшие дилеры. И почему среди операций всех спецслужб почти нет случаев задержания кокаинщиков.
Двигаемся дальше — на площадь Александра Невского. Именно здесь, напротив ворот в Лавру, — главная точка, основное место встреч. Кокаин стараются брать малыми порциями, риск все-таки. Фасуют по 0,99[199]. В перчатках, чтобы не оставлять отпечатков, а дополнительно оборачивают их мятой фольгой, на которой отпечатки вообще не остаются. Встреча с дилером короткая: покупатель (чаще всего шофер клиента) ждет, зажав в кулаке деньги. В середине девяностых это была сотка баксов за грамм (друзьям скидки до двадцати пяти процентов). Дилер немного запаздывает: делает два круга по площади, оценивая, нет ли хвоста, все ли спокойно. Подъезжает к пятачку, где можно на минутку остановиться. Оглядывается, нет ли подозрительных машин, людей, вообще чего-либо необычного. Его напарник стоит на точке и тоже оценивает ситуацию. Если никаких проблем нет, он в головном уборе, а если что-то не так — либо без шапки, либо в капюшоне. И вот главный момент — клиент садится в машину. Сделка состоялась.
Если вдруг клиент окажется подставной[200], что почти невероятно, то никаких отпечатков пальцев, никакой ДНК, никаких следов. Дилер деньги не трогает, клиент их просто кладет в бардачок, на упаковке тоже ничего — у дилера руки обработаны силиконовым кремом. Да и в кармане у него удостоверение либо фельдъегеря ГРУ, либо офицера РУБОПа. Причем вовсе не поддельное, а настоящее. С правом ношения оружия. А на машину — талон-непроверяшка. Хотя, естественно, на всех серьезного прикрытия не хватит — если клиент известный, надежный и не геморройный, то у дилера найдется развозка. Только в пределах центра. Это будет парочка студентов на поганой «девятке» с помятой дверью. Причем не просто вмятина, а настоящая дырка после столкновения с грузовиком. И вот в эту дырку и выкатятся на асфальт все шарики из мятой фольги, если вдруг что-то пойдет не так. Например, засада или подстава. Но это почти из области фантастики. Кому это может потребоваться? Разве что внезапная операция силами москвичей[201].
Теперь последим за клиентом. Он (даже если это шофер)
не на машине. Приехал на тачке, сейчас поднимет руку и сядет в случайный узбекомобиль[202]. И всю дорогу будет внимательно оглядываться — нет ли хвоста. Если есть, то едет не домой или к шефу, а просит отвезти его на канал Грибоедова: притормози, дорогой, у метро, вот твои денежки, прямо здесь. И сразу в вестибюль, где всегда куча народу, вниз по эскалатору, последним в вагон, и когда двери начнут закрываться, поставить ногу. И приложить небольшое усилие, чтобы выскочить обратно на станцию. Но дверь на секунду придержать. Если наружка есть, причем не топтуны из Семерки[203], а опера, которые могут повязать, то в этот момент в уходящий поезд метро закинуть пакетики-шарики. Да и пусть вяжут, толку-то. Кокаин уже уехал в сторону Петроградской или Купчина. А разговор с ментами за жизнь — да ради бога, жалко, что ли? Кокаиновые ребята вообще никогда ничего не скрывают. Кто сколько и почем, где и как, почему и у кого — все это рассказывается на любой профилактической беседе, и вербовка проходит легко, изящно и даже как-то неинтересно. Ну а в самом худшем случае — оплата по таксе: тысяча долларов за каждый найденный грамм. Менты не любят связываться с кокаинщиками — у них есть день ги, связи, хорошие адвокаты, и потом говна не оберешься. Куда проще делать план на героинщиках-доходягах, цыганах-барыгах и колесниках-оптовиках. Не говоря уж про черных, барыжащих ханку, студентах-химиках, бодяжащих бутират, и просто лохахукурках, таскающих корабли[204] в карманах.
