Родился он в Абхазии. Отец не то бросил его с сестрой, не то подсел[407] надолго. Он никогда не хотел об этом рассказывать. Маму его я видел: высокая, красивая, молчаливая грузинка с печальными глазами мадонны. Она сдала его в детский дом. Как сказала ему — не было денег. А он окончил там восемь классов, потом ПТУ, потом пошел в армию. В Ленинград приехал в разгар перестройки после дембеля. В начале девяностых он был уже очень богатым человеком. Это была его главная цель — стать не таким, как его отец. И спасти из нищеты маму и сестру. Первым делом он купил им квартиры на Комендантском[408]. И только потом — себе.
В Сухумском военкомате он дал взятку комиссару: все, что скопил за время производственной практики. Но не для того, чтобы получить сладкое место писаря в штабе. Он мечтал о службе в конвойных войсках. Причем в самой отдаленной зоне особого режима. Ему нужны были знакомства. Вадим четко осознавал, точнее, чувствовал, как натягивается нерв времени.
Это был 1986 год. Ему было двадцать лет. Он не хотел быть вертухаем, он хотел научиться делать деньги, а кто, кроме воров-рецидивистов, тогда знал жизнь лучше? Два года он учился. Вообще, он удивительно умеет общаться с людьми. Никогда не рассказывает о себе, держится скромно, с достоинством и слушает собеседника, внимательно глядя ему в глаза. По нескольку раз переспрашивает, если что-то не до конца понял или если видит, что говорящему нравится его внимание. К дембелю он уже знал не только воровские понятия и принципы оперработы, не только, как устроена теневая экономика, но и как надо держать себя, чтобы не вызывать отторжение. Он же губка. Впитывал влагу знаний, учился, смотрел, делал выводы. Ну кое-какие связи наладил — все-таки грузины видели земляка-волчонка, знакомства потом крепко помогли.
С картонным дембельским чемоданчиком он прямо с Московского вокзала отправился в райком комсомола возле клодтовских коней[409]. «Хочу быть комсоргом. Согласен на любую работу. Самую непрестижную. Вот характеристика из части, вот военный билет, вот комсомольский. Отличник ВВ, механизатор по профессии. Все как положено. Лучше всего на окраину, в рабочий район, в ПТУ, где трудные подростки». Созвонились с горкомом. Посовещались. Первый секретарь даже дал солдатику свою черную «Волгу». Через сорок минут он уже заполнял анкеты в Доме политпросвещения. Следующие два года он работал секретарем комитета комсомола жуткого ПТУ на Октябрьской набережной. Контингент как на зоне. Система взаимоотношений отработалась мгновенно. Подростки воспринимали его как вертухая, но умного и незлобного. Все по уставу. Жил в общежитии. Учился управлять. Это было самой главной задачей: понять, как устроена власть не в тюрьме, а на воле. Не в мандариновой Абхазии, а в Ленинграде.
Через год он пошел в рок-клуб на Рубинштейна[410], чтобы навести знакомства. Быстро стал директором группы. Познакомился с Тропилло[411]. Нашел деньги на издание пластинки, потом еще одной. Занял, естественно, у воров. Отдал с прибылью. Группа ста ла очень знаменитой. Она и сейчас у многих на слуху. Вадим выбирал не музыку, он в ней ничего не понимал. Он вкладывался в стиль. Солист ему понравился своей неспешностью, спокойным достоинством. И тексты песен были правильные. Ворам, кстати, понравилось. Издания винила были строгие, без лишнего. Солист хотел, чтобы Вадик Губка стал официальным администратором группы, но тот отказался. Он вообще знал: ничего официального, никаких контактов с властью через приемные, никаких должностей! Все только через связи, через черный ход.
Группа нашла себе другого директора, а Вадик пошел на «Ленфильм», сказал вахтеру: «Массовка» — и пробрался в павильон. Его интересовало, как люди снимают кино. Дал червонец обалдевшему ханыге-дольщику[412]: можно я тут помогу чуток? И так происходило каждый день: утром Вадик просиживал штаны в кабинете комитета комсомола ПТУ, ездил на идиотские совещания в райком, вечером встречался с людьми, а ночью тусовался на «Ленфильме». Что за люди были вечером? Воры. Редко — бандиты-хулиганы. Вадик передавал кому-то какие-то вещи, тер какие-то терки, бесконечно встречался с земляками-карманниками, жуликами, добивался аудиенции у авторитетов, просил советов, слушал рассказы. Впитывал, впитывал, впитывал.
